13 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина
Когда обеспокоенная Алейник спустя какое-то время нашла нас под той же ивой, мы просто сидели и разговаривали. Ну, голова моя лежала на его плече разве что. Поднять её даже ради приличий не было сил – слишком мощный магнит.
– Вот вы где, блин. Я думала, всё-таки утонули! – с досадой сказала Таська.
– Нет, – отозвалась я. – Прости.
– А где вода?
– Да вот она. – Митя показал на реку.
– Всё понятно, – вздохнула Алейник. – Идёте? Там скоро кораблик отправляется.
Мы с трудом встали, дошли до места, где двести вторая активно паковала вещи, помогли со сборами, поднялись на борт. Все – в полусне, в какой-то неизбывной неге.
– Я тебя провожу, – шепнул Митя, когда мы спускались по маленькому трапу к пристани Речного вокзала.
– М-м-м. Или я тебя.
Мне хотелось поехать с ним в квартиру на «Аэропорте» и побыть там подольше.
А на следующий день…
Хотя, знаете что. Про следующий день я, пожалуй, расскажу позже. А сейчас вернусь на остров, под ту иву. Переживу ещё раз каждое мгновение своей огромной тайной радости и оставлю нас с Митей там. Ну хоть на минутку.
Радость двенадцатая
Сдали!
К третьему курсу каждый студент обычно знает, как лучше вести себя во время сессии: сколько и когда готовиться, писать или не писать шпаргалки, первым идти отвечать или в хвосте. Некоторые люди сдают экзамены по собственной, авторской технологии. В нашей группе, теперь уже триста второй, было разработано пять таких алгоритмов.
Первый – архаический. Автор – Яна Яцкевич, профессиональная отличница. Всё просто: надо зубрить. Заучиваешь каждый билет от и до, отвечаешь так, будто читаешь телесуфлер, получаешь комплимент в зачётку. Звание «ботан» гордо игнорируешь – это они завидуют. Главное, чтобы не попался препод из тех, кто любит «поговорить» (то есть позадавать вопросы на понимание предмета). Яцкевич однажды не сдала русскую литературу профессору Линкову. Он спросил: «В ком из братьев Карамазовых вы можете найти черты Раскольникова и какие?» Янка попыталась откупиться годами жизни Достоевского (ходовая валюта на экзамене по русской журналистике у профессора Кременской), но не вышло.
Второй метод – новаторский. Автор – Дима Дагиров, мастер интервью. Дагиров сдавал каждую сессию не хуже Янки, хотя учил гораздо меньше её. А всё потому, что умел говорить с каждым преподавателем о том, что ему, преподавателю, интересно. «Они же умные люди, – объяснял Дима после очередного экзаменационного триумфа. – И им скучно слушать одно и то же по тысяче раз, причём от тех, кто всё знает явно хуже их. Поэтому я начинаю отвечать билет и смотрю, в какой момент у человека в глазах появляется интерес. А дальше это уже не экзамен, а беседа, причём преподаватель говорит больше, чем я, и время мы оба проводим хорошо…»
Третий метод – истерический. Автор – Мариванна Голубушкина, нервная страдалица. «Я не сдам, девочки», – трагически произносила она в общежитии и обессиленно роняла на колени конспект. «Точно не сдам!» – повторяла Мариванна в метро в день экзамена, трясясь сильнее вагона. «Я ни-че-го не знаю», – шептала бледно-серая Голубушкина уже на факультете, перед преподавательской дверью. Потом входила и сдавала. Причём, как правило, быстро и без драм. То ли экзаменаторам становилось жалко несчастную Мариванну, то ли она что-то всё-таки знала, но магия «янесдам» стабильно срабатывала (и немного бесила нас, невольных участников ритуала).
Четвёртый метод – «королева флирта». Автор – Анастасия Алейник, конечно же. Ну, тут понятно: садишься и пленяешь. Смеёшься звонко, качаешь головой в тему, задумываешься, покусывая губу, обезоруживающе улыбаешься, признавая свой промах («Что ж такое, я ведь должна помнить всех любовников Манон Леско»). Надевать ли предварительно блузку с глубоким декольте – ваш личный выбор. Алейник надевала. И хорошо сдавала, между прочим, даже преподавателям-женщинам. А преподавателям-мужчинам – отлично.
Наконец, пятый метод – «приличный мальчик в костюме». Его практиковали с одинаковым успехом Бестужев и Стас Игнатов. Они являлись на каждый экзамен формально одетыми, при галстуках – как на торжественное мероприятие. Делали серьёзный вид (костюм очень этому способствовал) и вели с преподавателями содержательные разговоры по билетам. Бестужеву, помимо собственно облачения, помогали знания в голове и немного очки. Стасу – шедевральные шпаргалки, подготовленные его девушкой Яной Яцкевич. Благодаря Яне он также получил несколько автоматов по предметам, о существовании которых даже не подозревал: она отмечала бойфренда на лекциях, писала за него рефераты и курсовые, а перед экзаменами читала ему мини-лекции.
Остальные одногруппники пользовались то тем, то этим методом, в зависимости от настроения и обстоятельств. Ермолаев и Мишлен выезжали на обаянии (надевать костюм раздолбай Петя попросту забывал). Светка Пронина и флиртовала, и истерила, но в целом старалась получить автомат сама, без Яны. Храбрых с Удалых ничего не делали по полгода, однако успевали подготовиться за три последних ночи, а на экзамене впадали в транс и тарабанили всё наизусть в стиле Яцкевич. Я же боялась экзаменов так же, как Голубушкина, но сдавала их хуже – перенервничав, забывала половину того, что знала, и излучала панику. Зато в «хорошие» дни могла общаться с преподавателями по-дагировски – слушала, что они говорят, поддерживала тему и сама успокаивалась.
Главное же моё открытие в институте было следующим: можно не быть отличницей! В школе мне это и в голову не приходило. На журфаке объёмы информации гораздо больше, а атмосфера в целом гораздо демократичнее. Не сдала – ну ладно, пересдашь. Ну ладно! Это был шок. Впервые завалив на нервяке зарубежку (строчки билета распались на сегменты, буквы перепутались и сбежали), я дико расстроилась. Потом на ватных ногах подошла к профессору Ванниковой и попросила о встрече на следующий день. Она согласилась, сказала прийти вечером. Полчаса мы беседовали в темноте на балюстраде о трубадурах, в итоге Нинель Ивановна поставила мне «хорошо» – и мне правда было хорошо…
Как быстро и лихо я сейчас перечислила все методы сдачи экзаменов! Поразительно. Когда осенью 1999 года надо было написать статью на эту, мною же придуманную, тему, я не справилась. Сидела в редакции, смотрела в монитор со всё возрастающим ужасом, не могла составить ни одного внятного предложения и повторяла: «Он был прав! Он был прав!»
