13 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина
– Димон прав, – провозгласил Ермолаев в халате с кистями. – Гастроли – это клёво. Каждый день новый город, новая жизнь. Я б так хотел. Чтобы каждый день не был похож на предыдущий. Представляете, сколько таких дней можно набрать за пятнадцать лет?..
Из присутствующих не высказались только Мишлен, Храбрых с Удалых и я.
– Я даже не знаю, – застеснялась Лена, когда Светка дала ей слово. – Не думала так далеко. Может быть, благотворительность? Или медицина. Или… собственная косметическая линия.
Мы понимали, что Мишлен может позволить себе что угодно, потому что и так живёт лучшую жизнь каждый день, красиво и естественно «сбывая» мечты одну за одной. Вот бы она выбрала медицину! При её участии врачи быстрее справятся с самыми коварными болезнями.
– А у нас всё давно продумано, – за себя и Храбрых выступил Удалых. – Океан, солнце, сёрфинг, девки, коктейли. По выходным – соседний остров и коктейли другого цвета, чтоб сменить обстановку.
Я, как обычно, смогла отмолчаться и отшутиться. Сказала, что через пятнадцать лет надеюсь дочитать «Улисса» и домыть сегодняшнюю посуду, включая чайное ситечко.
Ночью я ехала домой, в Одинцово. Тряслась в вагоне, гладила деревянные рейки сиденья, ловила ртом морозный воздух из приоткрытого (и незакрываемого) окна, думала: хочу, чтобы через пятнадцать лет не поблекло это прекрасное чувство – жизнь налаживается. У меня новая работа, новый дом, новый, сильно любимый парень. Это очень моя жизнь. Я взрослая. Я справляюсь. Такая радость!
Дети чувствуют себя взрослыми, когда счастливы. А взрослые – когда, наоборот, несчастны. Но об этом я узнала позже.
Ночью (в свои семь утра) позвонил Митя. Я рассказала о празднике котла, спросила, каким он представляет будущее.
– Я технически уже здесь, – ответил Митя, опережающий нас на семь часов. – И вижу, что мы с тобой вместе. А остальное неважно.
Так все мои друзья попытались предсказать, что случится с нами через пятнадцать лет. Не угадал никто, кроме одного человека.
Иногда мы с Алейник вместе ездили по делам на факультет. Договаривались по телефону, быстро: «Завтра в 8:55, третий вагон».
В то ноябрьское утро я была задумчивая. Вошла в электричку на станции Одинцово. Вспомнила кое-что, разыскала в сумке замусоленный календарик, новогодний сувенир ещё из Газеты, проверила даты. Похолодела. Подвинулась к печке. На станции Немчиновка вошла Алейник, румяная, в красном платке, как девушка с картины Малявина, стала продираться ко мне. Ей тут же уступили место.
– Фрось, всё нормально? – Таська сразу взяла быка за рога.
– Да вот… – Я тихо, но не шёпотом – шёпот слышен на весь вагон – объяснила, что может быть ненормально.
– Ясненько… – проговорила она.
– Угу.
– А, извини за вопрос, если что, отец – Бестужев?
– Угу.
– Без вариантов?
– Без.
– То есть вы с Митькой совсем ничего?.. – спросила Алейник с надеждой.
– Не «совсем ничего». Но детей от этого не бывает.
– М-да, а с Бестужевым… это… предохранялись? – Последнее слово прозвучало громко.
– Ещё как. – Я вспомнила прощальную встречу в ДАСе. – С двух сторон. Ты же меня знаешь.
– Тогда обойдётся, – решила Алейник. – Может, просто подстыла.
– Да? – Я убрала ноги от печки: жарило уже сквозь сапоги.
– Да! – Таська тоже перегрелась и стала стаскивать платок. – Ну, сделай тест на всякий. Ради собственного спокойствия.
Я и сделала дома, несколько. Вгляделась в них внимательно. Вспомнила, как утром на работе услышала: «А кто помнит, в рубрике „Детские комнаты“ тест у нас на две полоски?» Как я тогда смеялась. И как не смешно мне теперь…
«Ну что же. Большой девочке – большой „вдруг“», – сказала я себе и пошла звонить Алейник.
Продолжение следует…
Благодарности
Каждый писатель хоть раз слышал вопрос: «А с кого ты списываешь героев?» И отвечал примерно так: «Ни с кого. И со всех». Ни с кого – потому что магия художественной литературы предполагает, что героев писатель всё-таки придумывает и продумывает, а не достает готовенькими из рукава. Со всех – потому что книги собираются из жизненного опыта конкретного писателя, а опыт без людей не получишь.
Я благодарна людям, из которых сложилась Ефросинья и книжки о ней.
Спасибо пятерым моим подругам – Ане, Але, Оле, Юле, Свете. Вы читали про Фросю задолго до того, как у неё появились другие читатели, и, если бы не вы, они бы, уверена, и не появились. К тому же вместе разблокировать воспоминания было… целительно, что ли.
Спасибо друзьям, много сделавшим для того, чтобы я поменьше страдала и сомневалась в себе как писатель, – Оле, Ане, Лизе, Юле, Ире, Кате, снова Оле, Нелли, Нике, Насте, Наташе, Лене, Лёше, Саше, опять Оле. Все ваши добрые слова и дела безусловно вошли в историю – историю Ефросиньи уж точно.
Спасибо маме (конечно же, Оле). В 1991 году ты отвезла меня на Красноармейский проспект прокалывать уши, а через 30 лет я вспомнила об этом и придумала Фросю с её минутами радости. Кстати, я рада, что Аллу Таирову тоже придумала, а не списала с тебя.
Спасибо ребёнку, который уже вырос настолько, чтобы консультировать меня в вопросах театра и музыки, но не настолько, чтобы отказываться вместе со мной подбирать фамилии для АБВГДЕйки в четыре часа утра.
Спасибо мужу Руслану, полноценному соавтору всех моих книжек. Ты тут в каждой строчке.
И спасибо команде издательства «Эксмо» – Алисе, Инне, Марии, Ольге, Ирине, Людмиле, Ольге, Марине, Алексею, Алине – за то, что встретили Ефросинью с радостью и бережно проводили в большой мир.
