13 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина
Позже, уже в гостях у Яниного парня, то есть нашего Стаса, я спросила его на кухне, знаком ли он с означенным братом Колей.
– Не имею желания, – улыбнулся Стас так широко и ненатурально, что мне сразу стало его жалко. – Нужен кому этот баклан, можно подумать. У Янки сапоги дырявые, а у этого бизнес очередной, и папка с мамкой хотят вложиться срочно. Отмазывают его от такого, за что моего папаню, например, посадили на семь лет… Короче, одни животные всегда равнее других. Буш коньяк в кофе? Янка любит.
Бизнесмен Стас с отцом-уголовником, правильная Яна, кричащая слово «говно», счастливая молодожёнка Пронина со сложным трёхуровневым мужем, добрая Мишлен, этого мужа скрытно ненавидящая… Говорю же, так себе начинался второй курс. Многовато перемен и открытий.
Меня же лично той осенью беспокоили сразу две проблемы.
Во-первых, Бестужев хотел секса.
Во-вторых, Голубушкина влюбилась в Митю Завадского.
Мы с Лёшей Бестужевым встречались уже девятый месяц. За минусом июля, когда он ездил на море с семьёй, но звонил мне оттуда регулярно. В августе, 16-го числа, то есть за сутки до дефолта, Бестужев приезжал в Тулу одним днём. Мы ходили в Центральный парк, ели там шашлыки в подозрительном уличном кафе и катались на колесе обозрения, которое я не любила за слишком уж ненадёжный вид. Домой Бестужева пригласить не удалось: моя мама, узнав о визите, замахала руками и объявила, что в квартире не убрано и вообще у неё болит голова… Так что я показала своему парню бабушкин дом на Первом, проводила до вокзала и в следующий раз увидела уже в сентябре.
«Своему парню». Вспоминаю сейчас, как мне тогда нравилось это выражение – «мой парень». И идея, что я с кем-то встречаюсь, тоже увлекала. Тем более Бестужев всё делал по правилам. Дарил розы, длинные такие, бордовые, и мягкие игрушки с приклеенными ушами. Помнил о «годовщинах» – каждое первое число поздравлял и говорил, сколько мы уже вместе: две месяца, три, полгода. Устраивал в честь этого свидания – кино, иногда кафе, пару раз театр, ночные клубы (туда, конечно, ходили компанией, чтоб нескучно было дожидаться открытия метро). Целовал при встрече и прощании, клал руку на талию, когда шли куда-то вместе, и обе руки на плечи – когда стояли.
Дальше поцелуев дело тоже заходило, но не слишком далеко. Он почти сразу сказал: «Мне это нужно»; а я почти сразу предупредила, что до 18 лет не планирую. Почему-то аргумент показался ему весомым, и тему секса Бестужев потом ещё долго не поднимал. Долго – это как раз до начала второго курса.
Расставив вещи и наведя в комнате 707 относительный порядок, мы с Алейник устроили новоселье. Негромкое и камерное, на шесть человек, то есть АБВГДЕйку, плюс одухотворённая соседка Валя, ибо куда её девать.
Бестужев с Дагировым пришли первыми, но Дагиров тут же убежал в свою комнату за дагестанским коньяком, который обещал Голубушкиной. Алейник была в ванной – мыла яблоки от бестужевской бабушки, а сам Бестужев стоял посреди комнаты и обиженно критиковал наши дизайнерские решения:
– А почему вы спите-то вместе?
– В смысле? – не поняла я.
– Ну, кровати у вас рядом. Поставили бы лучше Таськину к окну, а твою сюда или наоборот. И шторки между ними повесили. Как все.
– Нам больше так нравится, мы привыкли болтать перед сном. И у окна очень холодно спать, дует, – робко объяснила я. – Так что там у нас типа гостиная. Для гостей. Чайник включишь, народ позовёшь, уже теплее…
– Странные вы, девки, – заявил Бестужев с досадой. – Вам вообще, что ли, личного пространства не надо и личной жизни тоже?
Алейник потом объяснила мне, что Бестужева волновала его личная жизнь и моё непосредственное в ней участие:
– Да он думает, где вы будете любовью заниматься.
– Э, – по-дагировски ответила я. – Мне же ещё нет восемнадцати.
– Ну так скоро уже, в ноябре, – подсчитала Таська. – Вот он готовится заранее.
Бестужев с тех пор готовился уж очень активно. То намекал, то прямо говорил, как ждёт нашего… сближения, то во время эротической сцены в кино пододвигался вплотную и смотрел в глаза, дёргая веками.
– Говорят, ноябрь – плохой месяц, – сказал он как-то, почти проводив меня до комнаты и прижав к стене. – А вот у нас будет сла-а-дкий…
Фильм «Сладкий ноябрь» ещё тогда, слава богу, не вышел, иначе бы пришлось его возненавидеть.
Бестужеву я ничего не говорила, а вот Таське пару раз жаловалась:
– Как-то напрягает. Вроде день рождения у меня, а подарка ждёт Лёша.
– А ты откажись, – советовала Алейник спокойно. – Не хочешь – не делай. Всё должно быть по любви и по желанию.
– Да не то чтобы не хочу… – оправдывалась я. – Вроде и надо бы уже. И обещала.
– Истинная страсть, – диагностировала Алейник и изобразила храп.
На следующий день Бестужев пришёл с радостной новостью:
– У моей мамы есть двоюродная тётка в Филях. С трёшкой. В ноябре едет в санаторий на месяц!
Я не сразу поняла, почему он так счастлив за свою многоюродную бабушку и её оздоровительные процедуры. А потом поняла и как-то успокоилась: ну, значит, трёшка в Филях. Там я и расстанусь с девственностью. Когда принимаешь неизбежное, жить становится проще. Я улыбнулась со всем возможным предвкушением во взгляде.
– Не бойся ты так, Фроськин, – ласково и чуть самодовольно произнёс Бестужев, неправильно прочитав вожделеющий взгляд в моем исполнении. – Всё будет хорошо! Ты ж знаешь, опыт у меня есть…
Да, об этом он тоже часто говорил. Мало серпуховских красоток устояло перед обаянием Алексея Бестужева (со слов самого Алексея). Он даже называл точное число – двадцать четыре женщины. В смысле, столько партнёрш было у Бестужева до меня. Я должна была стать юбилейной, двадцать пятой. В Филях в ноябре. Ну ладно. «Всё будет хорошо» – так сказал мой опытный парень, и я ему верила.
Пока Бестужев с нетерпением ждал ноября, Голубушкина терпеливо завоёвывала Митю Завадского. И постоянно, постоянно этим делилась.
Началось всё, что примечательно, на том же нашем новоселье в комнате 707. Мариванна выпила дагировского коньяка, и её озарило: Митя – хороший!
Часом ранее он придержал перед ней дверь на журфаке и этим определил свою судьбу.
В любовь Голубушкина всегда бросалась оголтело и целеустремлённо. Она, узкая, угловатая, чуть нескладная, с пушистыми волосами цвета одуванчика и одуванчиковой же хрупкостью, едва
