Нищенка. Мулла-бабай - Гаяз Гилязетдин улы Исхаки
Утром Халиму с Зухрой не дали спокойно допить чай. Явились женщины, и началась подготовка к приёму гостей.
Накануне пятницы дом снова подвергся нашествию женщин, которые несли балиши, вёдра с эйре (крупяными супами).
Не одна сотня гостей побывала у них. Старый хазрат читал Коран. Соседи подавали еду. К двум, а то и к трём видам шулпы предлагалось четыре или пять видов балишей, мясо высилось перед гостями большими горками и всё же запасы пирогов и мяса, казалось, не убывали. Под конец вынесли «невестин чак-чак», приготовленный Зухрой. Хазраты воздели в молитве руки. С блюдом, прежде чем разрезать лакомство, обошли всех гостей, чтобы каждый мог оценить его красоту. Только после этого чак-чак был поделён на части.
Попробовав чак-чак, гости дружно полезли в карманы за мошнами на длинных бечёвках и принялись отсчитывать деньги. На фарфоровое блюдо сыпались монеты, и звон их сливался в своеобразную мелодию. Муллы засыпали остатки чак-чака серебром, мужики побогаче поверх серебряных монет бросали бумажные купюры, а люди поскромнее клали медяки, среди которых там и сям поблёскивало серебро. Блюдо, наполнившись деньгами, поплыло в сторону остазбике Зухры. После этого, помолившись, гости поднялись и отправились по домам.
Халим с Зухрой с облегчением перевели дух, казалось, с плеч свалилась тяжёлая ноша. В следующую пятницу предстояло собрать на чак-чак женщин. Зухра, как и положено остазбике, хотела попробовать завоевать их сердца пересказом священных книг. Оба с волнением думали об этом дне. Как всё пройдёт? Справится ли Зухра с ролью остазбике?
Зухра начала готовиться уже с понедельника. Утверждать, что она не имеет представления, как надо беседовать с прихожанками, с чего и как начинать, о чём говорить, было бы неправильно, поскольку ей много раз приходилось видеть, как справляется с этим её мать.
Однако не следует забывать, что Зухре было всего лишь семнадцать лет! А потому стоять перед ста пятидесятью зрелыми женщинами, давать им наставления и беседовать о книге было делом вовсе не простым. Как же не волноваться, как не робеть?! К тому же это была её первая беседа! В пятницу решится всё – полюбят её женщины, признают достойной остазбике или же станут относиться без всякого уважения. Умение пересказывать книгу так, чтобы слушали и верили, было большим искусством, которым владеет не каждый мулла. От её успеха будет зависеть судьба их детей. Так что дело это далеко не шуточное. Предстоящее выступление Зухры можно сравнить разве с дебютом артиста, его первым выходом на сцену! Это будет встреча с народом человека, который собирается посвятить себя служению ему.
В книге «Дакаикыль-ахбар» Зухра отметила места, на которых собиралась заострить внимание своих слушательниц. Она прочла их вместе с Халимом несколько раз, внимательно прочла также отрывок из «Дорратен-насихин», где говорится о мужьях. Серьёзность, с которой она готовилась, заслуживала похвалы и уважения. Да и как было не похвалить юную женщину, с великой ответственностью и радостью готовившуюся выполнить свой долг!
Время между тем не стояло на месте. Подоспела пятница. Не было ещё и десяти, а гости уже начали собираться. Как и в первый раз, люди несли с собой множество разнообразной снеди, несли блюда с мукой, кур, белоснежных крикливых уток и гогочущих гусей. Под клетью, в чуланах стало тесно от птицы, все миски и тазы снова с верхом заполнились мукой и солью. В доме от празднично разодетых старух, женщин помоложе, а также молодушек было не протиснуться. Зухра пожала руки каждой гостье в отдельности. Все они, едва шагнув за порог, поднимали руки и начинали шептать молитвы. Хотя время ещё было раннее, Халим, чтобы не смущать женщин, отправился на пятничный намаз.
Собрались все. Молодые женщины занялись на кухне едой. Зухра взяла в руки книгу и сказала:
– Давайте, пока идут приготовления, мы с вами почитаем книгу!
Женщины одобрительно загудели. Боясь пропустить хоть слово, они придвинулись к остазбике. Туговатые на ухо старушки развязали платки.
Зухра, воздав дрожащим голосом хвалу Аллаху, начала читать. Непонятные женщинам арабские слова она заранее заменила татарскими. Все оценили это и были благодарны.
Она тихонько напевала, читая. О красоте рая, об ужасах огненного ада, где грешники питаются горькими, ядовитыми плодами адского дерева заккум и пьют всякую мерзость – сказано было обо всём. Представив себе всё это, женщины разволновались.
– О Аллах, – причитали одни, – спаси и сохрани нас! – Другие же только вздыхали горестно.
Вот Зухра начала пересказывать историю праведницы. Как бы трудно ей ни было, она всё сносила терпеливо, не перечила мужу, с уважением относилась к свёкру и свекрови и, когда умерла, подруга увидела её во сне в райских одеждах, вкушающей сладкие райские плоды и разъезжающей на чудесных райских конях. Когда Зухра описывала мучения праведницы, одна из женщин, вспомнив дочь, муж которой оказался дурным человеком, сказала:
– О, бедняжка! – и залилась слезами.
Её слёзы напомнили гостье из богатой семьи, как несчастна замужем её родная сестра, и она тоже заплакала. Их плач напомнил молодой снохе о злой свекрови, и слёзы полились из её глаз. Женщина, глаза которой всегда были на мокром месте, начала плакать просто так, за компанию. А её завистница и соперница по части нарядов, подумав, чем же она-то хуже, тоже стала выдавливать из себя слёзы, хотя плакать ей вовсе не хотелось.
Тут, глядя на соседок, плакать принялись все гостьи Зухры. Когда женщины вокруг дружно проливали слёзы, не плакать было просто неприлично, и каждая старалась делать вид, что плачет. Их стоны и всхлипывания стали слышны в сенях, где хлопотали молодые снохи, и те вдруг заголосили тоже.
Зухра смотрела на плачущих женщин, и ей тоже стало грустно. Казалось, она ужасно соскучилась по матери, очень хочет видеть сестру. Но Зухра не стала думать об этом, а подумала о Халиме, и лёгкая улыбка вернулась на её лицо. Она продолжила чтение.
Но вот угощение было готово. Женщины снова устроились плотными кругами. Разнесли тарелки с супом и пирогами. Все приступили к еде. Дома у каждой были дочки и сыновья, поэтому часть того, что было у них на тарелке (кроме шулпы, разумеется), женщины отложили, чтобы забрать с собой. Так что после них не оставалось ничего.
Вынесли чак-чак. Гостьи
