Ледяное сердце - Стэллиса Трифф
Дилара пожала её коротко, деловито.
— Возможно. Спасибо. — Она повернулась к Марку. — Марк. Было интересно поговорить о падениях. — Она кивнула ему, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти неуловимое. — Держись и вставай.
Она повернулась и пошла к выходу, такая же быстрая и целеустремлённая, как пришла. Не оглядываясь.
Марк смотрел ей вслед. Её слова «Держись и вставай» отдавались в его груди глухим эхом, как удар колокола. Простые слова. Но сказанные так, будто она видела его душу. Видела ту грязь Колизея, ту пустоту после победы, которую он пытался смыть ветром и рёвом мотора.
Лёха опустился на стул. Его лицо было задумчивым, а в глазах играли сложные чувства: досада, что встреча закончилась так быстро, недоумение от их странного диалога и настороженность. Он посмотрел на Марка.
— Ну что, братан? Произвёл впечатление? — спросил он, пытаясь вернуть лёгкий тон. — «Держись и вставай»… Это тебе, наверное, как бальзам на душу после вчерашнего?
Марк медленно перевёл взгляд на Лёху. Тот ждал шутки, братского подтрунивания. Но Марк не мог шутить. Внутри всё горело и замерзало одновременно.
— Она настоящая, — хрипло сказал он. Больше он не мог подобрать слов.
Лёха замёр на секунду. Его улыбка окончательно пропала. В глазах промелькнула тень — быстрая, холодная, как лезвие конька. Ревность? Конкуренция? Предчувствие?
— Да, — согласился он, и его голос звучал уже не так тепло. — Настоящая. И очень сосредоточенная на своём. Сложная девчонка. — Он отпил остывший кофе и встал. — Ладно, поехали.
Они вышли на улицу. Дождь не утихал. Лёха завёл свою мощную, бесшумную иномарку. Марк закрыл глаза. В ушах стоял рёв мотора Динамита, но сквозь него пробивался чистый, холодный звон коньков по льду. И слова: «Держись и вставай».
Буря, предсказанная вчера, уже не была абстракцией. Она набирала силу. И имя её по-прежнему была — Дилара. А на горизонте сгущались тучи, грозящие разорвать самое нерушимое — братство двух друзей.
Глава 3
Дождь не унимался. Он заливал город серой пеленой, превращая улицы в мутные реки, отражающие неоновые блики вывесок. В гараже Шторма сырость висела в воздухе тяжёлым, почти осязаемым пологом. Капли, пробиваясь сквозь щели в крыше, падали в жестяные банки, расставленные по полу, с монотонным, сводящим с ума перезвоном: плик… плих… плих… Звук резал тишину.
Марк стоял у верстака, но не работал. Перед ним лежал разобранный карбюратор Динамита — лабиринт жиклёров, пружинок и каналов, покрытых тонкой плёнкой старого бензина и пыли. Руки, привыкшие к точным, уверенным движениям, зависли в воздухе. Они не слушались. Вместо схемы подачи топлива перед внутренним взором стояло кафе. Мокрые витрины. Запах кофе, смешанный с влажной шерстью прохожих. И её лицо. Бледное, с тенями усталости под глазами, но с таким пронзительным, запоминающимся до каждой черты взглядом.
«Держись и вставай».
Её слова висели в сознании, как набат. Простые. Как удар кувалды. Они не были пустой поддержкой. В них читалось знание. Понимание той пропасти, что зияет после падения, после удара, сбивающего с ног. Понимание той силы, что нужна, чтобы подняться снова, когда тело кричит о пощаде, а душа — о капитуляции. Он видел эту силу в ней. В каждом её движении на льду. В сосредоточенности, граничащей с одержимостью. В той отрешённости, которая была не высокомерием, а щитом.
Щёлчок зажигалки. Марк закурил, глубоко затянувшись едким дымом дешёвых сигарет. Дым смешивался с запахами гаража, создавая горький, тошнотворный коктейль. Он пытался заглушить им другое ощущение — странное, тревожное тепло в груди, разгоревшееся после её слов и взгляда. Оно было незнакомым и потому пугающим. Как внезапный луч солнца в подземелье, ослепляющий и обжигающий.
Вспомнился Лёха. Его лицо в кафе, когда Дилара говорила с Марком об одиночестве, о падениях. Та мимолётная тень, промелькнувшая в глазах — холодная, острая. Марк знал эту тень. Видел её на ринге, когда Лёха (ещё не звезда хоккея, а дворовый пацан Лёшка, который приезжал к бабушке и дедушке) понимал, что вот-вот проиграет в войнушке или в споре за последнюю палку жвачки. Это была тень конкуренции. Азарта. Но вчера в ней было что-то ещё. Что-то глубже и неприятнее. Раньше их соперничество было братской игрой. Теперь ставки казались другими. И ставкой, как он понял, была она. Дилара.
Телефон на верстаке завибрил, разорвав тягостное раздумье. Лёха. Марк посмотрел на имя, потом на дождь за грязным оконцем гаража. Вздохнул. Ответил.
— Шторм! Где пропадаешь? — Голос Лёхи звучал бодро, но Шторм уловил лёгкую фальшь. Как натянутая струна. — Думал, ты после вчерашних подвигов в спячку впал. Или мотоцикл опять разбираешь до винтика?
— Разбираю, — буркнул Марк, сдувая пепел с разобранного карбюратора. — Чё надо?
— «Чё надо?» Социализироваться надо, братан! — Лёха засмеялся, слишком громко. — Выходи из своей берлоги. Встречаемся через час. У «Ледового». В том же кафе. Я Дилару пригласил. Сказал, что ты хочешь посмотреть, как она тренируется. Ну, типа, коллега по цеху, интересно же!
Марк почувствовал, как сжимается желудок.
— Ты чего, сдурел? — выдавил он. — Я ничего не говорил! И она… она же тренируется! Ей не до нас!
— Расслабься! — отмахнулся Лёха. — Она согласилась! Сказала, что после основной тренировки будет отрабатывать прыжки. Мы можем посмотреть с трибуны. А потом… нуу, кофе, разговор. Просто по-человечески. Без давления. — Он сделал паузу, голос стал чуть мягче, убедительнее. — Послушай, Шторм. Мне она нравится по-настоящему. Не просто как фигуристка, а как девушка. Сложная, замкнутая, но огонь внутри, чувствуешь? Я хочу узнать её лучше. Но мне нужен ты. Как щит. Как… ну, как в детстве, помнишь? Когда я боялся подойти к той рыжей из соседнего двора? Ты стоял сзади, и я чувствовал себя увереннее.
Шторм замер. Сердце упало куда-то в сапоги, пропитанные машинным маслом. Лёха признался. Прямо. Он видел в Диларе не просто «интересную добычу», а что-то большее. И он просил Марка о помощи. Как лучшего друга. В ситуации, которая для Шторма была мучительной неловкостью.
— Лёх… — начал он, пытаясь найти слова. «Я не могу. Я сам не понимаю, что со мной. Я буду как дурак». Но сказать это? Признаться в слабости? Перед Лёхой, который всегда был сильнее в социальных играх? Невозможно.
— Всё, договорились! — перебил Лёха, словно почувствовав колебания. — Через час у «Ледового». У главного входа. Не опаздывай! И приведи себя в порядок, а то опять придёшь как после драки в подвале. Хотя… — он усмехнулся, — синяк под глазом добавляет шарма настоящему мужчине. Пока!
Связь прервалась. Марк опустил телефон. Он смотрел на свои руки — грубые, в порезах. На
