Ледяное сердце - Стэллиса Трифф
Телефон на верстаке завибрировал, замигал экраном. Лёха. Шторм посмотрел на имя, потом на Динамит, потом снова на имя. Вздохнул. Поднял трубку.
— Шторм! Проснулся, герой? — Голос Лёхи звучал бодро, как всегда по утрам, но с какой-то скрытой пружиной. — Как самочувствие? Рёбра на месте? Челюсть не отвалилась?
— Живой, — буркнул Марк. — Чего надо?
— «Чего надо?» Братан, ты забыл? Праздник! Я же обещал отблагодарить за вчерашнее! И глушитель… эээ… подбираю. Но сначала — завтрак! Моя хата, полчаса. Буду ждать. Голодный боец — злой боец, а мне тебя сегодня ещё использовать надо. — Лёха засмеялся своим заразительным смехом.
— Использовать? — насторожился Марк.
— Ну да! Помнишь, я говорил — та девчонка, Маша, из группы поддержки? Так вот, она смогла! Устроила нам встречу с Диларой. Через час после завтрака. На нейтральной территории, в кафешке у «Ледового».
Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок, а в груди что-то ёкнуло. Встреча? С ней? Сегодня? Он не был готов. Совсем. Его мир был здесь, в гараже, с маслом под ногтями и запахом бензина. Не в каком-то гламурном кафе рядом с блестящим дворцом льда.
— Ты с ума сошёл, Лёх? — выдавил он. — Я же… Я не для таких встреч. Посмотри на меня!
— Ты идеален, как есть, — отмахнулся Лёха с лёгкостью. — Настоящий мужчина. Мускулы, шрамы, истории… Девчонки это любят. Особенно спортсменки. Они ценят силу, а у тебя её… — Лёха сделал паузу, — с избытком. Так что не кисни. Полчаса и без опозданий! Я тут уже омлеты мастерю. — И он положил трубку.
Марк опустил телефон, уставился на отражение в полированном бензобаке Динамита. Искажённое, с синяком под глазом и усталыми морщинами. «Настоящий мужчина». Сомнительный комплимент. Он чувствовал себя скорее медведем, которого вытащили из берлоги и тащат на выставку.
Но отказаться? Подвести Лёху? После того как тот вытащил его вчера из ямы самоедства, пусть и ненадолго? Марк снова вздохнул, глухо, как его мотоцикл на холостых. Дал слово — держи. Даже если это слово ведёт тебя прямиком в неловкость вселенского масштаба.
Он допил холодный кофе, скривившись от горечи, и полез под душ — крошечную кабинку в углу гаража. Вода была едва тёплой, но смыла остатки сна и часть нервного напряжения. Он натянул самые чистые джинсы, сравнительно свежую тёмную футболку, поверх — свою верную, чуть потёртую на локтях кожаную куртку. Застегнул молнию до конца, как доспехи. Посмотрел в маленькое зеркальце над раковиной. Синяк под глазом цвёл буйным фиолетово-жёлтым цветом. Шрам над бровью казался глубже. «Ну хоть не в кровь разбит», — подумал он с мрачным юмором. Борьба — его стихия. Светские рауты — нет. Он был готов к бою. К кафе — никогда.
* * *
Квартира Лёхи была полной противоположностью гаража Шторма. Просторная, светлая даже в этот пасмурный день благодаря огромным окнам, выдержанная в стиле «успешный молодой спортсмен?» или «успешный мажор?». Современная мебель, огромный телевизор, стеклянные полки с кубками и памятными шайбами, стена с постерами, фотографиями Лёхи в боевой стойке на льду. Пахло кофе, свежей выпечкой и дорогим мужским парфюмом.
Лёха, в мягких тренировочных брюках и футболке, ловко орудовал у плиты. На столе уже дымились омлеты с зеленью и беконом.
— Вошёл, герой! — Лёха обернулся, сияя улыбкой. Его взгляд скользнул по Марку, оценивающе, но без осуждения. — Отлично выглядишь! Боевой настрой! Садись, пока горячее.
Шторм молча кивнул, снял куртку, повесил на спинку стула. Опустился за стол. Омлеты были идеальными. Но Марк ел почти машинально, чувствуя камень в желудке. Его взгляд блуждал по кубкам, по постеру, где Лёха замёр с клюшкой в победном рывке. Уверенный. Безупречный. Совершенно в своей тарелке.
— Ну что, готов к знакомству? — Лёха отодвинул тарелку, отхлебнул апельсинового сока. Глаза его горели азартом. — Я немного узнал о ней. Дилара Сафина. Из Тбилиси, кажется. Переехала сюда лет десять назад, когда Белова разглядела талант. Говорят, Дилара — трудоголик. Лёд и спортзал — её вселенная. Никакой личной жизни. Никаких тусовок. Настоящий фанатик льда. — Он произнёс это с уважением, но и с лёгким вызовом. Как будто говорил: «Интересная добыча. Сложная».
— Зачем ей тогда эта встреча? — хрипло спросил Марк, отодвигая свою тарелку. — Если она только лёд и видит?
Лёха пожал плечами.
— Маша постаралась. Сказала, что я — капитан сборной, болею за таланты, хочу поддержать. Ну и ты, как коллега по спортивному цеху, так сказать. Боксёр. Мощь. — Он ухмыльнулся. — Думаю, ей любопытно. Всё-таки не каждый день на неё смотрит чемпион по хоккею и… ну, ты понял.
«И что? Байкер, боксер-подпольщик живущий в гараже?» — мысленно закончил Марк. Он чувствовал себя лишним, грубо вытесанным камнем в тонкой мозаике планов Лёхи. Но назад пути не было.
— Ладно, — пробурчал он. — Поехали. Чем быстрее — тем быстрее закончится.
Лёха рассмеялся.
— Оптимист!
* * *
Кафе располагалось прямо напротив Северной Арены: маленькие столики, плетёные стулья, аромат свежего кофе и круассанов, стена в кирпиче, гирлянды лампочек. Но атмосфера была пропитана спортом. На стенах — фото хоккеистов и фигуристов с автографами, на экране за стойкой — повторы вчерашнего шоу. Публика смешанная: болельщики с символикой, подтянутые тренеры, парочки после утреннего катания на публичном сеансе.
Марк чувствовал себя здесь чужим вдвойне. После гаража и спартанской квартиры Лёхи эта искусственная уютность резала глаз. Он сидел за столиком у окна, спиной к стене, как на ринге, стараясь занимать как можно меньше места. Его огромные руки лежали на коленях, сжатые в кулаки. Он смотрел на арену напротив, на её холодный, футуристический фасад.
Лёха, напротив, излучал комфорт и уверенность. Он откинулся на стуле, поправляя манжет дорогой рубашки, его взгляд блуждал по залу, оценивая обстановку. Он заказал эспрессо, не спрашивая Марка, и теперь неторопливо размешивал сахар.
— Расслабься, Шторм, — сказал он тихо, уловив напряжение Марка. — Просто разговор. Познакомимся. Поддержим юную звезду. Ничего страшного.
Шторм хотел сказать, что для него разговоры с незнакомыми людьми, особенно с такими, как Дилара, и есть «страшное», но промолчал. Он кивнул, глядя в окно. По стеклу стекали струйки дождя, искажая вид арены.
И вот она появилась.
Не со стороны арены, а с улицы. Под маленьким чёрным зонтиком, который почти не скрывал её от
