Гнев империи - Брайан Макклеллан
− Университет Жилемана, − подсказал Бёрт.
Влора подалась вперёд, вглядываясь в его лицо. Порывшись в воспоминаниях, она на что-то наткнулась.
− Я встречала пало, на первом курсе. Не помню его имени, но...
Она осеклась. Случалось, что какой-нибудь богатый вождь пало отправлял любимого ребёнка в Девятиземье получить крессианское образование. Иногда ради этого собирали средства со всего племени. Влора вспомнила одного из таких студентов − совсем молоденького юношу, который светился энтузиазмом, разгуливая в одежде из оленьих шкур. На адроанском он говорил с таким чудовищным акцентом, что было смешно. Она попыталась соотнести этого юношу с сидящим напротив учтивым капиталистом с фронтира.
Бёрт ухмыльнулся при виде её лица.
− Вы помните!
− Вас звали не Бёртом, иначе я бы вспомнила раньше.
− Нет. − Бёрт поднял взгляд к потолку, словно роясь в памяти. − Даже вспомнить не могу. Что-то непроизносимое.
− Так вы на самом деле не сын вождя? − спросила Влора.
− Это более-менее правда. Что касается деталей, они были либо туманны, либо откровенно лживы.
Олем встал, держа между пальцами незажженную сигарету.
− К чему эти уловки?
− Я к этому и веду. − Бёрт зажёг сигару и бросил Олему коробку спичек. − Во-первых, да будет вам известно, что и Линдет, и дайнизы знают, что вы здесь, и знают, зачем пришли. Несколько недель назад Вторую полевую армию Линдет разгромили подчистую в трёх битвах подряд, поэтому леди-канцлер не может никого за вами послать. Зато дайнизы пустили по вашему следу пять бригад. По моим подсчётам, они будут здесь через четыре дня.
Влора уставилась на Бёрта, разинув рот. Олем хмыкнул.
− Откуда вам известно?
− Известно, − ответил Бёрт без тени самодовольства. − Линдет думает, что вся почтовая служба в горах в её руках − и по большей части так и есть. Но там работают мои люди, и сведения, которые пересылаются, доходят до меня раньше, чем до Линдет. Вас... − Он показал на Влору. − ...разоблачили её шпионы примерно в то же время, когда дайнизы разбили Вторую армию.
− Вы могли бы меня предупредить.
− Тогда это не входило в мои планы, − виновато улыбнулся Бёрт. − А теперь входит, и вы предупреждены.
Влора попыталась распознать выражение лица Бёрта, чтобы составить хоть какое-то впечатление об этом человеке. Он был непроницаем и взглянул на неё с холодностью, от которой становилось не по себе.
− Значит, вы знаете, зачем я приехала?
− Полагаю, да. Вы ищите богокамень.
Влора переглянулась с Олемом и медленно кивнула.
− А вы не капиталист с фронтира?
− О, я вполне себе капиталист с фронтира, − обиженно возразил Бёрт. − Я разбогател в этом городе. − Он криво усмехнулся. − Но вы правы, я не просто старатель.
Влора припомнила разговоры с Таниэлем и его попытки связаться с Палоанским союзом.
− Вы из Палоанского союза.
− Впечатлён, что вы о нём слышали.
− Меня предостерёг друг.
− Вы про Таниэля Два Выстрела? − фыркнул Бёрт и энергично почесал затылок, косясь на Влору. − Если честно, я не знаю, что с ним делать, и не придумал ничего лучшего, как позволить ему три недели сидеть в тюрьме. Мне не нравится, когда такой человек разгуливает без присмотра.
− Откуда вы знали, что он там останется?
− Потому что он хороший человек. Мы пересекались несколько раз. Это ещё одна причина, почему я не хотел, чтобы он меня видел, пока я не буду готов.
− У нас есть секреты, о которых вы не знаете? − спросил Олем.
− Я... − Бёрт скорчил гримасу и наклонился вперёд, упёршись руками в стол. − Краткий урок истории, друзья мои, и слушайте внимательно, потому что лишь несколько крессианцев хоть что-то об этом знают. Пятьдесят лет назад мой дед правил племенем среднего размера на территории, которую вы называете Дикими землями. Ему удалось объединить десятки племён в нечто вроде свободной коалиции. Ни одно из них никогда не вступало в контакт с крессианцами. По крайней мере, до тех пор, пока не появился один молодой исследователь, который подружился с дедом. Этот исследователь в итоге женился на одной из его дочерей − моей матери.
− Так вы не полностью пало? − удивлённо спросила Влора.
− Я наполовину адроанец, − улыбнулся Бёрт. − Хотя и не похож. Мой отец был в каком-то роде фатрасталюб − он любил всё на этом континенте, однако заводился, когда речь заходила о колониальной экспансии. Вместе с моими бабушкой и дедушкой, тётями, дядями и матерью он начал планировать будущее нашего племени, чтобы защитить его от вторжения крессианцев. География была на нашей стороне. Железные пики очень трудно пересечь, если не знать их, а за ними раскинулись обширные дикие земли. Полсотни лет никто не задавался вопросом, почему крессианские исследователи редко возвращаются из экспедиций на север. И полсотни лет никто в Девятиземье не задумывался над тем, что богатые и эксцентричные дикари посылают детей учиться в крессианских университетах. Вы пялились на них, смеялись, но не задумывались. А мы тем временем учились.
Бёрт остановился и прочистил горло.
− Что-то я слишком распространяюсь, лучше объясню вкратце: начиная с моего деда, Палоанский союз изучал вас, а вы нас − нет. Мы перенимали у вашей цивилизации всё лучшее. Племена объединились, правление наследственных вождей сменилось демократией. Мы превратились в то, чего Линдет и все остальные колониальные силы боятся больше всего: туземцев, которые осовременились до того, как нас растоптали.
Повисло долгое молчание, и Бёрт воспользовался паузой, чтобы снова закурить сигару. Конец рассказа был немного эмоциональным, но теперь Бёрт дымил сигарой с прежней безмятежностью.
− Зачем вы нам это рассказываете? − спросила Влора.
Бёрт показал на неё сигарой.
− Я выложил все свои карты. Палоанский союз не будет прятаться вечно, а я, если вы помните, наполовину адроанец. Я люблю Адро. В Девятиземье это единственная демократия, и мне бы очень хотелось заложить фундамент альянса.
Влоре казалось, что ей врезали по лицу. Такого она совсем не ожидала, когда приехала искать богокамни. Предупреждения Таниэля относительно Палоанского союза, если вспомнить, были не слишком явными.
− Думаю, наши политики одобрили бы эту идею. Но я не политик, – сказала она.
− Бездна, вы военный герой, адроанский генерал и член республиканского совета. Я могу припомнить лишь человек пять, с
