Гнев империи - Брайан Макклеллан

Влора глянула на Таниэля.

− Помнишь, что любил говорить об этом Бо?

− «Знание − сила», − процитировал Таниэль, слабо улыбнувшись ректору.

Без перчаток ректор казался просто тучным и ворчливым стариком. Насупившись, он посмотрел на них обоих и, покачав головой, повторил:

− Вы не можете его уничтожить. Я не верю, что такое возможно.

Влора вспомнила, каким количеством пороха они обложили богокамень в Лэндфолле, а на нём не осталось и царапины.

− Посмотрим. Отведите нас к этой штуковине.

Ректор опять нахмурился.

− Считаете себя такими умными, а не видите, что у вас под носом. Сойдите с лошадей и сделайте три шага вперёд.

Влора сделала, как он сказал, прощупывая магическим чутьём путь на предмет иллюзии или ловушки, или ещё какого-нибудь подвоха. Ничего не почувствовала, но после третьего шага перед глазами всё словно бы сместилось. Это произошло так внезапно, что у неё закружилась голова и она привалилась к ближайшему валуну.

− Влора? − окликнул Таниэль.

Она помахала ему и вытаращила глаза, взглянув с этого другого ракурса.

Склона со старой осыпью как не бывало, до самого подножия горы простиралась ровная расчищенная площадка, на которой стояли маленькая хижина, уборная и брезентовый навес, под которым лежал точно такой же обелиск, что и лэндфоллский.

У Влоры перехватило дыхание. При виде камня у неё возникло тревожное чувство, какого она не испытывала со времён Адроанско-Кезанской войны. В груди всё сжалось, в глазах расплывалось. Вот она наконец перед ней, эта штуковина, ускользавшая целый месяц, и Влора не могла вымолвить ни слова.

Обелиск лежал на боку и был поменьше лэндфоллского, с конусообразным концом. Влора прикинула, что он тридцати футов в длину и почти четыре в ширину. Камень покрывали древние письмена, тщательно очищенные от земли. Обелиск был высечен из светло-серого известняка − не того ли камня, что и его более крупный лэндфоллский собрат?

Таниэль и ректор подошли к ней. Таниэль, похоже, не был так поражён при виде камня, хотя и у него захватило дух. Ректор лишь чуть нахмурился, как человек, приехавший навестить нелюбимого родственника.

− Значит, они его нашли?

Влора и Таниэль резко развернулись на голос, вытаскивая пистолеты. На пороге хижины стояла женщина, скрестив на груди руки. На вид ей было под сорок, худая, среднего роста, с бритой головой и старым шрамом, который приподнимал уголок губы и тянулся через щёку к виску. Её руки заканчивались странными перчатками, которые при ближайшем рассмотрении оказались неподвижными бронзовыми протезами, крепившимися с помощью кожаных ремешков.

Влора никогда не встречала эту женщину, но по рассказам Борбадора точно знала, кто она.

Ещё одна предвечная, несущая личную ответственность за призыв Кресимира во время Адроанско-Кезанской войны. Если Бо был прав, она стала таким же катализатором войны, как и фельдмаршал Тамас. Влора ей не обрадовалась.

− Здравствуй, Жулен, − сказал Таниэль, опуская пистолет.

− Два Выстрела, − промурлыкала Жулен. − Как будто только вчера мы вместе висели на верёвках Кресимира. Как ты?

Таниэль, похоже, не был ни удивлён, ни встревожен присутствием Жулен, в отличие от Влоры, которая не опускала пистолет ещё несколько секунд после того, как Таниэль убрал свой.

− Это было десять лет назад, − сказал он.

− Когда живёшь так долго, как я, Два Выстрела, десять лет кажутся всего лишь долгими выходными. − Жулен перевела взгляд на Влору и поджала губы. − Я сказала ректору, что он должен был убить тебя, как только заметил в городе. Но он проклятый трус. Как ты там себя называешь, ректор? Пацифист?

− Я пошёл, чтобы прикончить её, − огрызнулся он, − но появился вот этот.

Жулен сделала два шага к Таниэлю, раздувая ноздри и прищурившись.

− Твоя кровь становится сильнее. Я едва замечаю чары, что оберегают тебя. − Внезапно она издала резкий полубезумный смешок. − Тебе не повезло, ректор. Только ты набрался духу убить, как появляется единственный пороховой маг в мире, который может тебя остановить.

Влора перевела взгляд на Жулен и сказала ректору:

− Было бы неплохо предупредить нас, что вы не один.

− Ты не спрашивала, − ответил он.

Жулен подняла металлические руки.

− Может, я и близка к бессмертию, но особой угрозы не представляю. Я до сих пор не могу прикоснуться к Иному.

− Это лишь чуть-чуть уменьшает твою опасность, − возразил Таниэль.

Его непринуждённые манеры нарушало напряжение в руках и пристальность взгляда, словно у ощетинившегося пса. Влора отступила на полшага. Если дойдёт до драки, противники настолько превосходят её, что это даже смешно. Таниэль будет один против этих двоих.

− Мы пришли, чтобы уничтожить блогокамень, − вмешалась она.

Все взгляды обратились на неё. Жулен повернула голову.

− Что?

− Ты слышала.

− Слышала. Просто не верю вам. Если вы загнали ректора в угол, то явно знаете, для чего нужен богокамень, а если знаете, то у вас нет намерений его уничтожить. Смертные не отказываются от такой силы.

Дикое выражение вдруг исчезло из глаз предвечной, сменившись сосредоточенностью и явным недоверием.

− Она не лжёт, − тихо сказал Таниэль. − Эту проклятую штуковину ищут и Линдет, и дайнизы. Мы хотим превратить его в кучу щебня прежде, чем кто-нибудь из них до него доберётся.

− Его нельзя уничтожить, − опять уверил ректор. − Он слишком мощный. Кресимир создал эти штуки, чтобы они устояли, даже когда исчезнет жизнь на планете. Я не могу снять даже простейшие из окружающих его защитных чар, а ведь я тысячелетия занимаюсь чарами!

Голос ректора возвысился до крещендо. У Влоры мелькнула мысль, в самом ли деле он пытался уничтожить камень или был страшно разочарован тем, что его могущественная магия меркнет по сравнению с магией бога, который уже десять лет как мёртв?

Притихшая Жулен вернулась на порог хижины и с опаской наблюдала за Влорой с Таниэлем.

− Это сотворил бог, − сказала она. − И вы хотите уничтожить его только затем, чтобы он не попал в чужие руки?

− Я хочу уничтожить его в любом случае, − ответила Влора, прогоняя страх и устремив на Жулен вызывающий взгляд.

Таниэль шагнул между ними и помахал рукой перед Жулен.

− Всем надо успокоиться. Если я не ошибаюсь и если вы не лжёте, то мы на одной стороне. Мы не хотим,