Гнев империи - Брайан Макклеллан

− Следи за языком.

− Или что, отправишь меня на пытки? Я знаю, что такое боль, ты, старая ящерица. Мне приходилось стоять рядом с тобой больше десяти минут, разве нет?

Микель прислонил голову к стене и вытаращил глаза. Неужели Ичтрасия так разозлилась, что забыла о его присутствии? Разве не знала, что он будет подслушивать? До него бы кое-что донеслось, даже останься он в комнате.

Седиаль размеренно вздохнул и наконец ответил:

− Мы исправим её вредительство. Да, на это уйдёт время, но она не так могущественна, как думает. Магия у неё неуклюжая и любительская. Когда я поймаю её, она узнает, на что способен всевидящий.

− Удачи тебе.

Судя по тону, Ичтрасия желала Седиалю чего угодно, только не удачи.

Ещё один размеренный страдальческий вздох человека, терпящего немыслимые унижения.

− Так не должно быть, − сказал Седиаль.

− Разве?

− Да. Ты же знаешь, я люблю тебя. Знаешь, я что угодно сделаю для моей Мары.

Всё тело Микеля напряглось, когда он услышал это имя, дыхание участилось. Он силился думать. Это было имя, он в этом уверен. Что за имя? Ласковое прозвище? Напоминание о чём-то? Он впервые услышал это имя в языке дайнизов. Может, он просто неправильно расслышал похожее слово?

− Я привёз тебе подарок, как делал, когда ты была ещё ребёнком, − продолжал Седиаль.

Ичтрасия фыркнула, и Микель вдруг вспомнил про красивую девушку, которая до сих пор стояла с ними в комнате.

− Она кто, рабыня?

− Рабыня? Нет, в империи больше нет рабов.

− Тогда с чего бы ей приходить сюда по собственной воле? Наверняка она понимает, что ты не оставишь её в живых после того, как она услышала нашу беседу. Конечно, если она не из твоих шпионов.

− Да брось. Я не покупал её. Я купил её огромный долг перед некоторыми очень плохими людьми из Гринфаэр-Депс. Она согласилась быть твоей игрушкой, пока не надоест, а потом можешь отослать её обратно в Гринфаэр, или отпустить на волю, или сделать что пожелаешь. Она в твоём вкусе, правда?

− Ты думаешь, я хочу игрушку? По-твоему, сколько мне лет?

− Ты всегда хочешь игрушек. У тебя их было множество за последние годы. Этой запрещено перечить тебе. Я думал, тебе это понравится.

− И в чём подвох?

Ичтрасия говорила так, словно обдумывает предложение, и Микель не смог подавить ужаса.

− Должен быть подвох?

− Никто не знает тебя лучше, чем я, старая ящерица.

Седиаль удивлённо хмыкнул, как пожилой родственник перед трудным ребёнком.

− Избавься от черношляпника. Оставь эту девушку как подарок, и я не буду заставлять тебя помогать с богокамнем.

Опять повисла долгая пауза, на сей раз почти на минуту, и Микель слышал, как кто-то расхаживает. Он представил, как Ичтрасия кружит вокруг «подарка», осматривая её как новую лошадь. Ичтрасия фыркнула.

− Ты хочешь, чтобы я его убила?

У Микеля кровь застыла в жилах.

− Мне следовало заставить тебя сделать это самой за то, что ты такая вздорная стервочка. Но нет. Отошли его обратно к Ярету. В своё время я сам с ним разберусь, но до тех пор я не хочу, чтобы ты расхаживала с ним под руку в клубах и на играх.

− Я подумаю.

− Ты примешь это предложение.

− Пока ты не станешь императором − да не допустят этого небеса! − я не буду подчиняться твоим приказам. А над этим твоим предложением я подумаю.

− Дай ответ побыстрее.

− Оставь девушку.

 Микель представил, как эти двое сверлят друг друга сердитыми взглядами. Наконец Седиаль дважды стукнул по полу тростью и вышел на улицу слишком бодрым для человека его возраста шагом. Микель чуть подождал и развернулся, чтобы прокрасться обратно в комнату. Его остановил вздох.

− Мы можем поговорить? − спросила Ичтрасия.

Ей ответил испуганный голос на палоанском:

− Да, мэм.

− Это правда, что он сказал? Что он выкупил твои долги?

− Да, мэм.

− Вот свинья. Не дёргайся. Я не собираюсь затаскивать тебя в постель или убивать. Ты знаешь, где военные лагеря к западу от города?

− Да, мэм.

− Отнеси эту записку караульным в лагере Третьего полка Сокола. Там служит человек по имени Девин-Катетин, которому я доверяю. Он даст тебе работу. Ничего такого, чего бы ты не захотела. Иди прямо туда, не садись ни в какие экипажи в городе и не возвращайся к Седиалю. Советую изменить имя и забыть своих друзей и семью, если не хочешь умереть. Можешь уйти через задний ход. Живо!

В коридоре внизу раздались удаляющиеся шаги, потом открылась и закрылась задняя дверь. В гостиной Ичтрасия со вздохом упала в кресло. Микель медленно отошёл от лестницы, вернулся в спальню, где нашёл свою рубашку и ботинки и начал быстро одеваться.

Он хотел задать Ичтрасии тысячу вопросов, но две вещи, которые он узнал, заставляли его сердце панически колотиться: выставит ли она его в угоду дедушке и неужели она та самая Мара, которую он искал всё это время?

Завязав шнурки, он поднял голову и обнаружил, что Ичтрасия в распахнутом халате стоит в дверном проёме, опираясь одной рукой на дверь, а другую держит на боку. Глаза у неё опухшие и красные, уголки губ опущены. Микель выпрямился и шагнул к тумбочке, на которой лежали перчатки избранной. Не пришла ли она, чтобы выместить на нём свой гнев?

− Много ты услышал?

− Кое-что, − ответил Микель как можно безобиднее. − Это было довольно громко.

Она фыркнула.

− Ты подслушивал.

Она быстро прошла мимо него, но вместо перчаток взяла трубку малы и швырнула об стену. Трубка разбилась, стекло, пепел и мала разлетелись по комнате.

− Ты проклятый шпион. Если бы ты не подслушивал у лестницы, я бы в тебе разочаровалась. Ну, давай! О чём ты хочешь спросить? Не собираюсь ли я вывернуть тебя наизнанку и отдать Седиалю? − Она с усмешкой подошла к окну и злобно выглянула на улицу, чтобы убедиться, что Седиаль уехал. − Или спросить, почему я его ненавижу? Давай, я вижу проклятый вопрос на твоих губах.

Микель попытался справиться с сухостью во рту.

− Кто такая Мара?

− Что?

Ичтрасия уставилась на него с неподдельным замешательством. Может, он неверно расслышал. Плохое знание языка подвело его, и он задал вопрос, который