Тени Овидии - Нилоа Грэй

– Эндора Клинхарт, могу ли я пригласить вас на танец?

Та ошеломленно посмотрела на нее и в ту же минуту благодарно улыбнулась. Она, конечно же, сразу поняла, в чем состоял план Овидии.

Зал обернулся на девушек, и Овидия почувствовала на себе взгляд отца, но не стала оглядываться на него в поисках одобрения. Вместо этого просто взяла Эндору за руку, и они пошли танцевать.

На них смотрели все. Но Эндора с Овидией, казалось, совсем не замечали этих взглядов. Они просто кружились, наслаждаясь моментом, и болтали, как будто были в этом зале одни.

Эндора была немного выше Овидии, которая направляла в их паре движение. Ей хотелось поддержать сестру Ноама, и они обе смеялись в голос над своим полушуточным танцем.

Но вот музыка стихла и Эндора, будто очнувшись ото сна, пробормотала «спасибо».

Тут кто-то позвал ее по имени.

– Эндора, – проговорила Шарлотта, – а ты не против и мне подарить следующий танец?

Вместо ответа Эндора взяла Шарлотту за руку и сама повела ее в центр зала.

Увидев на щеках лучшей подруги румянец, верный признак смущения, Овидия улыбнулась.

Но тут внимание Овидии привлекло нечто, заставившее ее в мгновение забыть о подругах. В конце зала, прислонившись к дверному проему, стоял Ноам. А точнее, лучшая версия Ноама: он был одет в безупречный костюм, а при виде его сердце Овидии радостно забилось.

Наплевав на приличия, Овидия подхватила юбки и через толпу побежала к Ноаму, бросилась ему на шею, обняла. Слилась губами с его.

Мимо проходили люди, раздавались голоса. Но они не видели и не слышали ничего. В конце концов, не первый раз они целовались на людях. На мгновение Ноам отстранился от Овидии и сказал:

– Ты… ты…

– Я тебя слушаю, Ноам.

– Я мог бы использовать тысячу слов, чтобы описать то, насколько ты прекрасна. Но ни одно из них не будет достаточно точным.

Овидия шутливо округлила глаза.

– Я хорошо объяснил?

– На самом деле… нет. Но ты можешь постараться еще.

Он приподнял бровь, а потом взял ее за руку и решительно потянул из зала. Коридор, лестница, и вот они снова в той самой музыкальной комнате. Клинхарт прижал Овидию к стене и принялся, целуя, шептать что-то на ушко. Что именно, Овидия не могла разобрать, потому что тут же поплыла от того, какая невероятная по своей красоте и дерзости картина разворачивалась перед ее внутренним взором. В ней она, совершенно обнаженная, сидела на клавишах пианино. Перед ней, тоже полностью обнаженный, стоял Ноам. Она раздвигает ноги, и он входит. Сильно, уверенно. И от этого движения одновременно начинают издавать звуки и фортепиано, и Овидия.

Провидец закончил передачу и по тому, как застонала Черная Ведьма, на этот раз в реальности, Ноам понял, что сумел произвести нужное впечатление. Ее ноги подкашивались от нахлынувших чувств, и вся она как будто стекала по его рукам – настолько мягким и податливым стало ее тело.

– А теперь я хорошо объяснил?

Она прижалась к нему. Несмотря на слои одежды, они чувствовали тепло друг друга.

– Ты моя жена, милая Овидия.

Овидия растерялась. Посмотрела ему в глаза, пытаясь контролировать дыхание. А потом радостно рассмеялась.

– Какое интересное определение, – смеясь, проговорила она. – Про жену. Ты это серьезно?

– Абсолютно. Я собираюсь сделать тебе предложение. И если ты согласишься, то будешь моей. Совсем-совсем моей.

Овидия глубоко вздохнула и, зарывшись руками в волосы Ноама, проговорила:

– Я и так твоя.

– Моя королева.

– Мой король.

– Моя богиня.

– Мой бог.

– Моя женщина.

– Мой мужчина.

Ноам улыбнулся и обнял Овидию за талию.

– А я твой. И не только в этой жизни. Я твой везде, где только моя душа сможет найти тебя.

Внизу громче заиграла музыка. Молодые люди переглянулись и уютно прижались друг к другу в милом уютном жесте.

– Потанцуешь со мной?

Овидия кивнула и позволила увести себя обратно в бальный зал.

Они вошли в него, держась за руки, и все присутствующие в зале провожали их взглядами. Ни для кого не было секретом, что происходит между этими молодыми людьми. Да и им не хотелось этого скрывать. Наоборот, это было такое счастье, которым хотелось делиться со всем миром. А потом они кружились в танце, и Овидия думала о том, что никакие препятствия не разрушат ее привязанности к этому человеку, который смотрит на нее сейчас своими медовыми глазами и смеется. А еще о том, что, когда он сделает ей предложение, она ответит ему: «Да». Да, да, да!!! И выйдет за него замуж и проведет с ним остаток своих дней.

Но это потом. Единственным, что имело значение в этот момент, был танец. Ее язык любви. Ибо каждым движением, каждым прикосновением, каждым взглядом Овидия демонстрировала, как сильно любит его.

Ноам одной рукой обнял Овидию за талию, а другой крепко взял за руку.

А потом тихо, почти шепотом, но так, чтобы она смогла ясно прочитать по его губам, произнес:

– Я тебя люблю.

Овидия улыбнулась и также беззвучно ответила:

– И я тебя.

Ноам приблизил свои губы к губам Овидии, чтобы поцеловать, но тут послышался громкий шум, что-то щелкнуло, вспыхнуло. Гости выбежали на большой балкон, выходящий в сад. Ноам и Овидия остановили свой танец и, взявшись за руки, последовали за всеми. Черная Ведьма осмотрела толпу. Там были ее отец с Жанеттой. Родители Клинхарта и Шарлотты. Филипп и Марианна. Овидия поискала глазами Эндору и, наконец, увидела ее под одним из деревьев в саду. Рядом с ней стояла Шарлотта.

Черная Ведьма улыбнулась и почувствовала на себе дыхание Ноама. Он тоже смотрел на Эндору и, кажется, был рад, что дружба, о которой так мечтала его сестра, складывается. А потом он посмотрел на Овидию, на которую нахлынули воспоминания. Ту ночь, когда он спас ее и они сбежали в Лондон. Их первый поцелуй. Первое неловкое прикосновение. Она вспомнила каждую минуту тех двух, самых непростых, но и самых прекрасных месяцев ее жизни, и вдруг осознала, что перед ней был не просто любимый человек, но друг, самый лучший и самый важный на свете.

– Ты в порядке, милая? – спросил Ноам, чувствуя неловкость перед этим завороженным, долгим, как сама жизнь, взглядом.

Овидия положила голову ему на плечо, и ее темные глаза заблестели. Провидец