Тени Овидии - Нилоа Грэй
– Там было так много крови, – пробормотала Овидия, импульсивно сжимая его рубашку.
Ноам почувствовал силу и отчаяние одновременно. Благодарность к девушке, которую любил, и страх за нее охватили его. Овидия моментально считала его состояние. Тени-змейки полетели к Ноаму и сфомировали щит вокруг него.
– Я физически ощутила, как твоя жизнь уходит из тела. Как твоя энергия улетучивается и покидает этот мир. Я все это чувствовала. Твой последний вздох, твой остановившийся взгляд. Я видела, как ты умер, Ноам!
Слезы потекли по лицу девушки, и Ноам наклонился к ней, чтобы осушить их своими губами.
– И вот тогда, в тот момент, я поняла. Я поняла, что готова сделать все, чтобы вернуть тебя.
Овидия смотрела на Ноама, но на самом деле не на него, а куда-то сквозь, или внутрь себя.
– Я готова была пойти на все ради тебя, предать свою душу, свою сущность.
Девушка закрыла глаза, пытаясь вернусь себе самообладание. Но слезы продолжали стекать по ее щекам.
– Хочешь, открою тебе один секрет?
Ноам отстранился и посмотрел на Овидию, аккуратно вытер слезы с ее щек, и его длинные пальцы пропитались болью ее возлюбленной.
– Я был готов сделать то же самое, когда Харви похитил тебя. Я сказал себе тогда, что готов обагрить руки кровью ради тебя. Так что я совсем не такой светлый человек, как может показаться, Овидия.
– Я тоже, Клинхарт, – сказала Овидия, переплетая свои пальцы с пальцами любимого. – Но мне за это совсем не стыдно.
Ноам улыбнулся, и Овидии показалось, что это была одна из самых чистых и искренних улыбок, которые она когда-либо видела. Девушка поднесла руку к груди любимого и почувствовала то, что так давно хотела почувствовать. Биение сердца.
Тук, тук.
Тук, тук.
Сердце Ноама билось быстро и горячо, и Овидии на мгновение показалось, что эти удары проникают сквозь ее руку и достигают ее сердца, заставляя его биться сильнее.
– Нервничаешь, что я так близко, Клинхарт?
В голосе Овидии послышалось кокетство. Несмотря на боль и на слезы, это все еще была она, его Овидия.
– Если я когда-нибудь умру, то причиной этого станет сердечный приступ, вызванный твоей красотой, моя крошка.
Девушка рассмеялась, и радость ее передалась Ноаму. Провидец прижал ее к себе, и они закружились, как в танце, под какую-то беззвучную музыку, самую прекрасную музыку на свете.
А потом они остановились, и время будто вместе с ними. Ноам посмотрел на Овидию, взял ее лицо в свои руки и прошептал:
– Моя богиня. Моя императрица. Быть твоим – мое призвание. Возьми мою жизнь и делай с ней все, что захочешь.
Овидия прислушалась к себе. С одной стороны, ей хотелось принять этот дар. С другой, он сама готова была предложить ему то же самое. Чтобы все, чем она была, принадлежало ему, только ему. Но выразить это именно так, как она это чувствовала, она не смогла. Поэтому она произнесла только:
– Мои губы – твои.
Ноам улыбнулся и прижался своими губами к ее губам. Они слились, как сливаются два весенних ручейка, в едином мощном потоке.
А в те короткие мгновения, когда Ноам отрывался от губ Овидии, чтобы сделать вдох, он повторял:
«Я тебя люблю».
«Я тебя люблю».
«Я тебя люблю».
31
31 декабря 1843 года,
Винчестер, Англия
Тем временем международное совещание закончилось. Правители разъехались. Так как единого решения по ключевому вопросу найдено не было, решили остановиться на двух: либо Общество выбирает нового Лидера, либо ищет альтернативу. Оба эти варианта было решено донести до каждой семьи Англии. После чего должно было последовать голосование и выбор одного, предпочтительного. Единственным вопросом, по которому во время заседания не обнаружилось никаких разногласий, оказался вопрос о Дезертирах. Дезертиры могут общаться с семьями и участвовать во всех празднествах и мероприятиях, в каких захотят, – это не подвергалось никакому сомнению. Чувствительные, независимо от их касты, могут жить полноценно и полноценно общаться со своими семьями.
В тот день в доме Овидии царили покой и умиротворение. Приближался Новый год, и хотя в Винчестере все еще чувствовалась суета и суматоха, ощущение близкого отдыха, который продлится как минимум пару дней, грело Черную Ведьму.
Жанетта была сама не своя. Нужно было подготовиться к ужину, который Клинхарты устраивали тем вечером. Это была идея Фрэнсиса: он предложил с опозданием отпраздновать Йоль. День второго рождения Ноама: ведь именно тогда они чуть было не потеряли его.
Овидия в последний раз взглянула на себя в зеркало, готовясь отправиться в особняк Клинхартов, и грустно вздохнула. Воспоминания о событиях, которые чуть не привели к потере Ноама, охватили ее. Но поддаваться им было нельзя, поэтому она села в приготовленную для нее карету и совсем скоро оказалась на месте. Дом Клинхартов весь утопал в огнях. Изнутри доносились звуки приятной музыки. Держа под руку отца, Овидия поднялась по лестнице. У входа их встретила Эндора в темно-синем платье, которое красиво облегало ее высокую тонкую фигуру. Черная и Ночная Ведьмы улыбнулись друг другу и горячо обнялись.
– Рада тебя видеть, Уинтерсон, – проговорила Эндора.
– Добрый вечер, мисс Клинхарт.
– Ради всего лунного, называй меня Эндора, – смутилась та.
Теодор ограничился простым кивком и, дождавшись Жанетту, которая, придерживая юбки, шла вслед за девушками, протянул ей руку. И, наконец, все вчетвером они направились в сторону главного зала.
Войдя внутрь, Овидия восхищено ахнула. Там было так красиво! Сотни свечей освещали большой зал, музыканты играли, а между гостями с подносами, на которых стояли дорогие бокалы с напитками, сновали официанты.
Внезапно Эндора замерла, и Овидия с любопытством взглянула на нее, чтобы понять, что могло спровоцировать такую реакцию. Она проследила за взглядом Ночной Ведьмы и поняла, что та смотрит на Шарлотту. Ведьма Земли стояла в углу комнаты и разговаривала с родителями. Она была одета в серое платье, а на лице ее играла улыбка.
Заметив смущение Эндоры, Овидия поддерживающим жестом чуть пожала ее руку. Она не знала, что ее лучшая подруга вызывает неизменное восхищение у и сестры Ноама.
– Не знаю, станет ли тебе от этого лучше, – пробормотала Овидия, – но я целиком и полностью согласна с тобой.
– Знаю. Да, она просто невероятная…
Черная Ведьма не знала, что сказать. Кажется, она только сейчас поняла, насколько Эндора, несмотря всю свою силу, сарказм и кокетство, может быть мягкой и человечной.
И тут ей в голову
