Тени Овидии - Нилоа Грэй
– Я сообщу, – сказала Эндора, делая шаг вперед. – У меня есть несколько воронов, они обучены летать на большие расстояния. Я могла бы снарядить и отправить их уже через час.
– Я не против, – сказала Натали, гладя по голове детей, которые обнимались у ее ног. И с улыбкой посмотрела на Эндору.
– Если вдова нашего Лидера не против, пусть так и будет, – заявил Теодор, ни на мгновение не спуская глаз с Овидии.
Но была еще одна проблема. Она состояла в том, что настоящий убийца Элии, а теперь еще и Алазне, который мог бы стать еще и убийцей Ноама, если бы его не удалось воскресить, этот настоящий убийца разгуливал на свободе. И, скорее всего, находился уже далеко за пределами Винчестера. А может быть, что было ничуть не лучше, бродил по улицам Винчестера или даже прятался где-то в темных уголках Академии.
Было решено собрать патруль из Чувствительных, включая всех Дезертиров, чтобы тщательно обследовать город в ближайшие два дня. Эндора пообещала присоединиться к ним, как только отправит воронов с сообщениями для правителей других стран.
Что касается Чувствительных, то Овидию даже забавляло наблюдать, как менялось выражение их лиц, и как еще недавно преданные своим Лидерам, они начинали испытывать к ним полное отвращение.
Провидцы, которые присутствовали на собрании, сделали то, что должны были сделать с Овидией, если бы история пошла по плохому сценарию. Они проникли в разум Лидеров. Никто не испытывал к испытуемым жалости, но детей, включая Доротею и Генри, на всякий случай увели в другую комнату. Зал заполнили резкие неприятные звуки. Но Черную Ведьму и ее союзников это не смущало. А родители Шарлотты вообще не отрываясь смотрели на Галуса, как будто даже наслаждаясь его страданием. И только когда Провидцы заглянули в голову каждого из Лидеров, те признали свою вину.
Началась суматоха, все бросились к Овидии, начали извиняться. Но девушка отвечала всем одно и то же: сейчас не время поминать прошлое, сейчас главное найти Харви, достойно проводить Алазне и решить, что делать с оставшимися Лидерами.
Это была долгая утомительная встреча, в конце которой Овидия чувствовала себя совершенно опустошенной. Когда все закончилось, она направилась в комнату, где Чувствительные занимались состоянием Ноама. У порога она пересеклась с Фрэнсисом. Он выходил оттуда, вытирая руками заплаканное лицо. Овидия поклонилась ему, выражая свое почтение. Фрэнсис сказал, что Ноам еще спит. Овидия кивнула и зашла в комнату. Ноам лежал на столе на скрученной из тряпья подушке, под пледом. Овидия легла рядом с ним, посмотрела, как утренний свет льется через большие окна в зал, который когда-то, кажется, в прошлой жизни, был читальным залом Академии, и уснула.
На следующий день Фрэнсис отвез Клинхарта домой. Овидия поехала вместе с ним. К себе возвращаться она не могла: нужно было оставаться рядом с Ноамом.
Мистер Клинхарт пригласил Теодора остаться у себя, пока патруль разыскивает Харви. Впрочем, эти поиски не увенчанчались успехом. Ни на первый, ни на второй день следов Харви не обнаружили. Но Овидия знала, что Эндора на этом не успокоится. Такого предательства она никогда и никому не прощала.
Тем временем вороны Ночной Ведьмы доставили сообщения, и правители нескольких стран предложили немедленно организовать встречу с английскими коллегами. Фрэнсис и Теодор выдвинули свои кандидатуры.
Опальные Лидеры были заперты в темницы, их судьба должна была решиться через несколько дней. Для правителей других стран самым впечатляющим были, конечно, новости о силе Овидии. Именно это заставило их прибыть в считанные дни. Правда, то обстоятельство, что они прилетели на метлах, несколько покоробило Овидию. Ей казалось лицемерным, что в то время, как одним полностью запрещают что-то, другие это делают просто потому, что они – правители.
Наконец, четыре дня спустя после рокового рассвета, который изменил все, наступил день международной встречи.
В то утро Овидия чувствовала себя ужасно измученной. Когда позади послышались голоса, девушка обернулась и увидела своего отца в сопровождении Фрэнсиса Клинхарта. Теодор подошел к дочери и осмотрел ее с ног до головы.
– Я в порядке, пап. Как Ноам?..
– Стабильно. Он все еще спит, но его состояние ровное. Цвет лица стал лучше,
– ответил отец. – Кстати, тут с тобой хочет поговорить мистер Клинхарт. Ты не против, дорогая?
Овидия еле заметно нахмурилась, кивнула и с выжидающим видом обернулась к отцу Ноама. Ее собственный отец тем временем слегка поклонился и, будто торопясь оставить их наедине, проговорил:
– Пойду проверю, готова ли комната для совещаний.
И, чмокнув дочь в висок, вышел.
– Забавные у вас отношения с моим сыном, – начал Фрэнсис, подходя к окну. И Овидия последовала за ним, сохраняя, впрочем, небольшое расстояние.
Ноам и его отец были одного роста. Странно, что она не замечала этого раньше. И в профиль тоже были очень похожи. Только Ноам не унаследовал отцовских темных волос, а светлые медовые глаза ему явно достались от мамы. Овидия часто спрашивала себя, какой была эта женщина. И сейчас в очередной раз ей захотелось узнать ответ на этот вопрос.
– Я не очень понимаю, о чем вы говорите сэр, – сказала Овидия.
– Много лет назад, когда ваша история только начиналась, я не был против. Да, вы были совсем юны. Но Ноам проявлял такую настойчивость.
Овидия проглотила боль, подступившую к горлу, и с силой сцепила руки перед собой. Фрэнсис заметил этот жест.
– Конечно, я был удивлен, что все прекратилось так внезапно. Но я уважал решение обоих. Тем не менее, вы должны знать, что мой сын все еще любит вас.
– Я знаю, сэр. Он сам мне в этом признался.
Фрэнсис сделал шаг по направлению к Овидии и внимательно посмотрел на нее.
– А вы?
Тени-змейки вокруг Овидии застыли, приняв состояние боевой готовности.
– Вы спрашиваете, влюблена ли я в вашего сына?
– Я вижу, вы начинаете понимать суть этого разговора, мисс Уинтерсон.
Овидия сделала шаг вперед. И волна адреналина, которая охватила ее в начале разговора с Фрэнсисом, сменил поток ярости и гнева.
– Меньше пяти дней назад я спасла жизнь вашему сыну. Я вырвала его из лап смерти, оживила, когда он уже был мертв! И отдала за это часть себя. И после этого вы спрашиваете, люблю ли я его?! Какие еще вам нужны доказательства? Полагаю, что ваши романтические стандарты слишком высоки для этого бренного мира.
