Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов
Посмотрим, посмотрим.
— Пошли к остальным, — я поднялся. — Завтра встретимся…. Костелло скажет, когда и во сколько, и детально все обсудим.
— Я пока присяду на уши Фрэнку, — кивнул Мангано. — Попытаюсь узнать, может быть, он был в курсе.
Я затушил сигарету, которой затянулся всего пару раз, в пепельнице, и мы вышли наружу. Отправились обратно к своим столикам. Костелло вопросительно посмотрел на меня, он, как мой шафер, сидел близко, а я чуть качнул головой — мол, потом поговорим. Он кивнул.
Гэй, когда я сел рядом, посмотрела на меня, похоже, заметила что-то у меня в лице.
— Все в порядке? — спросила она тихо.
— Да, в порядке, — соврал я.
— А кто это был? — задала она следующий вопрос. Естественно, Гэй не знала, кто такой Маранцано, она была не настолько погружена в наши дела.
— Один из наших друзей, — ответил я, вкладывая в эти слова совсем другой смысл.
Она взяла мою руку, больше ничего не сказав. Я поцеловал ее в щеку и тихо сказал, чтобы она ни о чем не волновалась.
Я сам чуть не совершил ошибку, когда начал совещаться с Рейной и Мангано на глазах у всех. А ведь это достаточно серьезный прокол. Но сказать то, что появление Маранцано выбило меня из колеи — это то же самое, что ничего не сказать.
Последние четыре месяца я жил относительно спокойно, потому что считал, что Сэл до сих пор не оправился от ран, которые ему нанесли люди Капоне и Паппалардо. Думал, что он пока что не в силах что-то делать. Да и врач, который его лечил, и к которому наведались мои люди, сказал, что он полгода не сможет подняться на ноги.
Похоже, что эти полгода подошли к концу, и закончились гораздо раньше, чем это предполагалось.
Твою ж мать… Твою ж мать.
Праздник продолжался, но все шло уже не так, естественно, настроение поменялось. Разговоры тише, смех реже, оркестр играл тоже как-то не так. Багси неожиданно протрезвел, Мангано так вообще больше смотрел по сторонам. Костелло периодически поглядывал на меня.
Только Терранова, который умудрился уже напиться, спокойно дремал в углу. Он, похоже, вообще пропустил, как явился Маранцано.
Что это может значить? Маранцано хотел собрать всех вместе и объявить новый порядок, вот что. Его порядок.
Он собирал боссов со всей страны, чтобы они его выслушали, согласились и наверняка стали платить дань. На самом деле это умный ход, я бы сделал то же самое, да и собирался, когда настанет время упразднить должность босса всех боссов и создать Комиссию. В этом был мой план, и я собирался реализовать его.
А тут…
Ладно, посмотрим, что будет дальше. Но надо снова собраться. Залегать на матрасы пока рано, это будет воспринято как откровенная враждебность. Просто держать ушки на макушке, и постараться выяснить побольше.
Ладно, завтра встретимся с Мангано и Рейной, вместе с Костелло и поговорим. А сам Фрэнк пока свяжется с Фабиано и попытается выяснить настроения в рядах Семьи Маранцано.
Гэй что-то сказала мне, но я не расслышал, погруженный в свои мысли.
— Прости, — сказал я. — Что ты говоришь?
— Я говорю, что наш свадебный торт уже принесли, — повторила она. — Ты не против разрезать его сейчас?
Я посмотрел туда, куда она указывала — официанты действительно несли большой торт на подносе, и несколько человек за ближними столиками уже смотрели в ту сторону. Оркестр заиграл что-то торжественное.
— Не против, — сказал я.
Мы встали, и торт поставили на наш столик. Он оказался большим, каждому в зале досталось бы по кусочку. Белый, покрытый кремом, и с сахарными цветами по бокам.
— Пора, — сказала Гэй и протянула руку к официанту.
Тот протянул ей длинный нож с белой лентой на рукоятке. Гэй взяла его, потом посмотрела на меня.
— Мы должны разрезать его вместе.
Я накрыл ее руку своей, и мы разрезали торт. Зал захлопал, похоже, что напряжение немного рассосалось. Кто-то свистнул, несколько человек засмеялись.
— Теперь ты кормишь меня, — сказала Гэй.
— Это обязательно? — спросил я.
— Это традиция, — заявила она.
— Чья традиция? — я ни о чем таком не слышал.
— Моя, — сказала Гэй с совершенно серьезным видом.
Я взял кусок и поднес ей. Она откусила, не отведя от меня взгляда, потом взяла свой кусок и поднесла мне. Я съел. Зал снова захлопал, кто-то крикнул что-то по-итальянски, Багси сунул пальцы в рот и засвистел.
Гэй засмеялась, я тоже не удержал улыбку. Стало немного легче, отвлекся от своих мыслей.
Торт начали нарезать и разносить по столам, разговоры снова оживились. Оркестр перешел на что-то веселое. Праздник постепенно возвращался к тому, каким он был до появления Маранцано. Не совсем, конечно, но почти.
Мы с Гэй сели обратно, я сделал глоток вина.
По крайней мере, праздник вышел хорошим, и Маранцано не смог нам его испортить, даже заявившись без приглашения. А ведь именно этого он наверняка и хотел.
Уже это было победой, маленькой, но победой.
Около восьми вечера народ постепенно стал расходиться. Сначала те, у кого были дети — им надо было по домам, потому что детей на свадьбу не приводили. Потом остальные. Каждый подходил ко мне, говорил последнее поздравление, жал руку или кланялся. Я отвечал каждому.
Последними остались Костелло и Лански. Лански подошел ко мне, после чего протянул небольшой кожаный саквояж.
— Я, как знал, принес его, — сказал он. — Так и думал, что конвертов будет столько, что ты сам их не унесешь. Думаю, это гораздо больше, чем та доля, которую ты обычно собираешь.
— Да, — кивнул я, подумав, что эти деньги в дело не пойдут. Пусть Гэй их пересчитает, а потом мы соберем их и пустим в общий бюджет. Семейный, так сказать.
— Что прикажешь делать? — в свою очередь спросил у меня Костелло. Его жена ждала чуть в стороне.
— Завтра организуй встречу, — сказал я. — Мангано и Рейна, где-нибудь в тихом месте. Мей, тебе тоже надо быть.
— Я думаю, я приведу еще одного
