Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов
И тут поднялся Багси, и я выдохнул. Ну он сейчас наговорит…
— Значит так. Я знаю Чарли очень давно. И я знаю, что он человек серьёзный, сдержанный, болтать не любит. Такой, знаете, — он изобразил руками что-то неопределённое, — непробиваемый. Ни разу в жизни я не видел, чтобы он потерял голову из-за женщины. Никогда. Вообще начинал думать, может, ему вообще не надо.
Зал засмеялся. Я посмотрел на Багси с выражением, которое он проигнорировал.
— И вот появляется Гэй, — продолжил он, повернувшись к моей… Уже жене, да. — И я смотрю на Чарли, и вижу, что он потерял голову. Конкретно потерял. Причём я вас уверяю, — он понизил голос до заговорщического, но в наступившей тишине его было слышно прекрасно. — Не только голову, но и еще кое-что важное для каждого мужчины.
Зал взорвался хохотом. Гэй покраснела. Эсте закрыла лицо руками.
— Бен! — сказала она.
— Что? — он обернулся к ней с искренним непониманием. — Я говорю про сердце. Про что вы все подумали?
Смех стал громче. Кто-то из дальнего конца зала засвистел.
— За Гэй, — сказал Багси, снова поднимая бокал. — За женщину, которая смогла то, что не удавалось никому. Она сделала из Чарли нормального человека. Почти.
— За Гэй! — подхватил зал.
Снова принялись за еду. Серьезно, с расстановкой, как и должны есть итальянцы на свадьбах. Официанты сменяли одно блюдо другим, оркестр прибавил громкости, несколько пар вышли танцевать.
— Свадебный танец? — спросила у меня Гэй, вдруг потянув за руку.
— Хорошо, — согласился я.
Мы вышли. Оркестр играл что-то медленное и лирическое, и мы двигались по небольшому пятачку у стены. Она положила мне голову на плечо, и я держал ее за руку и талию. Наконец мелодия закончилась.
Багси выскочил на сцену, затараторил что-то оркестру, путая идиш с английским. Потом икнул, вспомнил, что на их языке никто не говорит, все-таки смог объясниться, и заиграли что-то веселое. Багси принялся плясать, как в прошлый раз, на Новом году, потом махнул Эсте, и она присоединилась к нему.
Мы вернулись за стол, и свадьба пошла своим чередом. Разговоры, тосты, смех, снова еда и еда, хотя я понял, что больше не могу, и больше сидел и потягивал вино из своего бокала. Ко мне продолжали подходить люди, каждый говорил свое, я отвечал каждому. Им хватало мозгов не говорить о работе, хотя для меня это тоже была работа, пусть я и старался запретить себе эту мысль. Это все-таки был мой праздник.
Около шести вечера все разошлись по местам окончательно, постоянно слышался громкий смех, разговоры. Я сидел за нашим столом, Гэй была рядом, Костелло что-то объяснял Лански, тот слушал и кивал.
Я поднял голову и увидел, как в мою сторону идет охранник со стороны входа.
Он обошел стол, подошел ко мне и шепнул на ухо, почти беззвучно:
— Босс. Там пришел человек, говорит, что хочет поздравить.
Кто-то решил явиться без приглашения на свадьбу мафиозного босса? Это странно, очень даже странно.
— Кто? — спросил я.
— Дон Маранцано, — ответил охранник.
Я выдохнул. Да. Вот чего я не ожидал, так этого. Маранцано в последнее время не появлялся на людях, не хотел демонстрировать слабости, наверное. Ему ведь приходилось на коляске кататься.
Дверь отворилась — боссу всех боссов не нужно было разрешение войти.
И он шел сам. На своих ногах, без коляски, и даже без трости. И руки у него работали, обе. Вдоль виска шел шрам, что его не украшало, хотя не мне об этом говорить. Шел Сэл прямо, спокойно. Рядом двое — Бонанно и еще один парень. Очевидно охранник.
Зал замолчал.
Глава 2
Маранцано подошел к нашему столику и остановился. Посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Гэй в свадебном платье. Естественно она его не знала, он был просто незнакомцем, но она с первого взгляда поняла, что он связан с моим бизнесом. Потом она будет задавать вопросы, но не сейчас, не при людях.
В зале стояла тишина, даже оркестр прервался на половине ноты. Повисло напряжение.
— Чарли, — сказал Маранцано, заговорил он со мной по-итальянски. — Поздравляю со свадьбой.
Голос у него был ровным, угрозы в нем не слышалось, как и особой теплоты.
Но какого черта он все-таки заявился сюда? Объявить войну? Или просто показать, что он на ногах и готов действовать?
Хотя, если бы в действительности хотел объявить мне войну, то наверняка просто прислал бы людей. И они устроили бы кровавую баню. Такой-то шанс уничтожить всю Семью Лучано за один раз… Он бы точно этого не упустил.
Я встал, пусть мне и не очень этого хотелось. Но так было правильно — официально он был боссом всех боссов, и я должен был проявить уважение.
— Дон Маранцано, — сказал я. — Рад видеть вас на ногах.
Он чуть улыбнулся одними уголками рта. На самом деле он прекрасно понимал, что я гораздо сильнее был бы рад видеть его в гробу. К этому все и шло, но он умудрился выкрутиться.
— Я тоже рад, — сказал он, после чего снова посмотрел на Гэй. — Мадам Лучано, — сказал он уже по-английски. — Вы очень красивы. Поздравляю со свадьбой.
— Благодарю вас, — ответила Гэй ровным голосом, хотя явно волновалась. Но умница же.
Маранцано снова повернулся ко мне:
— Лучано, мне нужно сказать тебе несколько слов, — он оглядел зал, который жадно прислушивался к каждому его слову. — Но не здесь.
Гэй слегка сжала мою руку, которую по-прежнему держала, но я только кивнул ей и высвободился. Повернулся к Костелло, который внимательно смотрел на меня, подал ему знак — мол, следи за всем. Он кивнул.
Я вышел из-за стола и сказал:
— Здесь есть комната, где мы можем спокойно поговорить. Пойдемте, дон Маранцано.
— Гаэтано, — повернулся босс всех боссов к Рейне. — Идем с нами.
Рейна поднялся без вопросов, и мы вместе двинулись к задней комнате, где я в свое время встречался со своими солдатами, перед тем как передать все бордели Дженовезе. Назначение, которое стало для него роковым.
По дороге я осматривал остальных. Никто не двинулся с места, только Анастазия незаметно
