Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

Счастливчик. Последний довод Маранцано

Глава 1

Четыре месяца жизнь шла своим чередом. Зима закончилась, наступил март, достаточно теплый, пусть и с частыми дождями. Потом апрель, в начале которого была жара, и мы все ходили по улице либо в пиджаках, либо даже в рубашках. Только вот под конец апреля резко похолодало.

Гэй записала первую пластинку в феврале. Миллс устроил ей студию, оркестр, вообще все, как нужно. Музыку писал Ирвинг Берлин, а слова Гэй написала сама, несмотря на то, что я предлагал ей помощь. У меня не было особой практики в стихосложении, но я знал кучу разных песен из будущего, пусть репертуар там и был, пожалуй, слишком футуристичным для нынешних времен.

Зато я присутствовал на записи. Сперва она держалась неуверенно, а потом раскрепостилась, и получилось неплохо. Пластинка вышла в марте, и ее начали крутить на нескольких радиостанциях. Гэй каждый раз замирала у приемника, когда слышала свой голос в эфире, но предпочитала делать вид, что это ее ни капли не трогает. Я же делал вид, что верю, и всех это устраивало.

Бизнес шел хорошо. Сахар на Кубе подешевел, и Гарсия заключил для меня еще несколько контрактов с плантаторами, плюс те, кому я дал денег на развитие, увеличили объемы. Пришло еще четыре партии, каждая больше предыдущей. Ром расходился, но большую часть мы отправили на закладку в бочки — через год он уже даст серьезный доход. Часть сахара мы продавали в розничные магазинчики по себестоимости, что тоже было неплохо.

Одежда с тех фабрик, что уже были у нас, пошла на Кубу — вполне себе легально, я зарегистрировал новую фирму и платил налоги, пусть и мухлевал с объемами. А вот в Канаде она не пошла — они не нуждались, и скоро мы стали возить туда ром.

Ростовщики платили процент, а Мэдден устроил еще четыре турнира один за другим, и каждый приносил больше денег, чем предыдущий. О наших боях уже стали говорить как о феномене, но пока только городском. Хотя в Лос-Анджелесе, Денвере и Чикаго уже открылись школы под началом бывших боксеров. Так что были шансы, что скоро смешанные боевые искусства превратятся в национальный спорт.

Деньги копились, Лански считал их и направлял на новые нужды. Он держал счет так аккуратно, что иногда я думал, что у него в голове вместо мозгов бухгалтерские книги. Все шло по плану.

С вдовой Де Луки тоже почти все было решено. Пришел человек Лански, раскрыл ей истинную ситуацию по поводу долгов ее мужа, и она схватилась за голову. А потом предложил выкупить фабрики по хорошей цене, так что хватало на погашение, да еще и несколько лет можно будет не работать. Потом мой еврейский друг нашел ей адвокатов, и скоро она должна была вступить в права и продать фабрики нам.

Маранцано все это время сидел тихо, собраний не собирал, и позволял всем делать бизнес по своему усмотрению. Пожалуй, слишком тихо сидел, но Фабиано через Костелло говорил, что он просто лечится.

А тем временем вовсю шла подготовка к свадьбе.

Гэй приняла католичество в начале марта, перед этим посоветовавшись со мной. Объяснила мне, что так будет проще с венчанием, и что нам не надо будет посещать разные приходы, тем более, что православных церквей в Нью-Йорке было мало. К тому же там были разные разногласия между Московским и Константинопольским патриархатом, как и у нас в будущем.

Мы вместе пошли к Отцу Доменико, поговорили с ним, и он все сделал, тем более что креститься во второй раз не было нужно. Зря что ли я отдавал столько пожертвований? По уму на самом деле ее должны были перевести в восточно-католическую церковь, но так как таких в городе не было вообще, стала она католичкой латинского обряда.

Ну а потом подошло время венчания, которое мы назначили на утро двадцать седьмого апреля — второе воскресенье после Пасхи. В Старой Церкви Святого Патрика, в которой и проходили практически все богослужения для жителей Маленькой Италии. Отец Доменико согласился провести таинство лично. На самом деле юридически мы уже были женаты, потому что получили сертификат парой дней ранее, но венчание было гораздо важнее.

Я ехал в своем Кадиллаке и чувствовал, что волнуюсь. Женюсь ведь, женюсь, как ни крути.

Скоро добрался до места, вышел из машины и отправился в церковь. Вошел, поздоровался со всеми — так было положено, Гэй должна будет приехать позже, ее привезет Винни, а я должен был дожидаться ее у алтаря. Костелло на правах моего консильери занял место шафера, чуть позади и левее. Он был очень серьезен, потому что сам женат и, похоже, понимал, как это важно.

В первых рядах сидели наши, включая Багси и Лански — несмотря на то, что они были евреями, им можно было находиться на венчании. Я даже удивился, когда узнал это, но даже если бы нет, то отец Доменико наверняка сделал бы для меня исключение. Приехали не только наши, но и Мангано с Рейной и несколькими своими людьми. Но если сосчитать всех, то было немного — человек пятьдесят, не больше. Венчание — не гулянка, а остальные потом подтянутся в ресторан.

Орган заиграл, я повернулся и увидел, как Гэй идет по проходу, а ее ведет Рейна.

Я сам попросил его, решил, что это углубит связь между нами. К тому же отца у нее не было давно, он умер еще в Турции. Рейна шел прямо, с достоинством, держа ее за руку.

В простом белом платье Гэй выглядела очень красиво, хотя я больше привык видеть ее в вычурных нарядах. Выглядела она спокойной и уверенной, хотя вчера, когда мы договаривались об организации гулянки в клубе, такой вовсе не была.

Рейна подвел ее к алтарю, остановился, пожал мне руку, и отступил в сторону. Занял место в первом ряду.

Отец Доменико начал.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

— Аминь, — тихо ответил зал.

И началось. Он читал из Послания к Ефесянам, про то, что мужья должны любить жен, как Христос возлюбил Церковь, и жены должны повиноваться мужьям. Я не был уверен, что Гэй будет мне повиноваться, хотя и в ней произошли изменения с тех пор, как она согласилась выйти за меня.

Потом было Евангелие от Иоанна —