Дороги - Белла Яковлевна Барвиш
И я действительно обрадовалась звонку.
В учительской весело щебетала молоденькая Инна Николаевна. Меня спрашивали о чем-то, я отвечала невпопад и некстати улыбалась, хотя мне хотелось расплакаться и уйти. На то, чтобы продержаться в учительской, потратила я, кажется, последние силы. Потом у меня был еще урок в девятом классе. Я уже знала, что это лучший класс в школе, но мне было все равно. Тускло бубнила я о значении литературы. Не задала ни одного из намеченных вопросов, не делала пауз, чтобы не услыхать вопросов, — вообще не видела тех, кому говорила.
Директору я ничего не сказала. Не смогла.
Все началось с того, что камеры хранения на вокзале не оказалось. На вопрос о ней пожилая железнодорожница презрительно расхохоталась:
— Много чести для такого… города!
Последнее слово она произнесла с таким выражением, что приподнятое, легкое настроение, не покидавшее меня всю длинную дорогу, мгновенно улетучилось. Стало тревожно и смутно. Яростно выхлестывал ледяной дождь. Продрогшие пассажиры бросались наперерез редким автобусам и набивались в них до отказа. Отчаянно ругались шоферы, требуя закрыть двери.
Пробивной силы у меня не хватило, и я не смогла сесть ни в первый, ни во второй, ни в третий автобус. Больше часа простояла, не зная, что предпринять.
Вдруг подошла ко мне высокая седая женщина в плаще, подняла один из моих чемоданов и сказала:
— Ого! С таким грузом можно до ночи простоять и в сосульку превратиться. Попробуем вместе?
Не дожидаясь ответа, она легко вскинула на плечо мой рюкзак и потянула меня к очередному автобусу.
— Ну теперь уедем, — засмеялась седая женщина, когда мы кое-как влезли в автобус и оказались притиснутыми к шоферской кабине — ни рукой шевельнуть, ни ногой.
Тут только я по-настоящему разглядела свою попутчицу, увидела, что она моложе, чем показалась мне с первого взгляда. Старила ее только ранняя седина.
— Мне у гостиницы, — робко предупредила я.
— Дальше автобус и не идет. Кстати, мне тоже в гостиницу, — ответила женщина.
Через полчаса автобус остановился. Я ступила на землю, размытую дождем, и, ойкнув, присела. Ноги не слушались — одеревенели. Спутница поддержала меня за локоть.
На окошке регистратуры в гостинице висела табличка: «Свободных мест нет». Я растерянно посмотрела на седую женщину. Она улыбнулась:
— На одну ночь найдут, куда нас поместить, а там видно будет.
В гостинице попутчицу мою встретили как давнюю хорошую знакомую. Она показала на меня:
— Нас сегодня двое.
— Только на одни сутки, Таисья Александровна. Уж простите, но все места забронированы, — извинялась регистраторша, принимая наши паспорта.
— Нам больше и не нужно… — ответила седая женщина и вопросительно посмотрела на меня. Я молча кивнула. Если завтра получу направление в школу, гостиница мне, надо думать, больше не понадобится.
Нас поселили в номере на двоих. Уютно потрескивали дрова в железной печи. Клонило ко сну. Мы принялись снимать с себя мокрую одежду. Молчание становилось неловким.
— Вы не знаете, районо далеко отсюда? — спросила я, чтобы хоть что-нибудь сказать.
Она изумленно посмотрела на меня.
— Да мы с вами настоящие попутчики! Пойдем в районо вместе. Вы по направлению после института? Впрочем, кто в такое время и едет… — Она протянула мне руку. — Давайте познакомимся. Таисья Александровна Берсенева, директор школы, приехала в районо просить учителей.
Я назвала себя. Сразу же расхотелось спать.
— Таисья Александровна, а литератор вам не нужен? — чуть поколебавшись, спросила я.
Она посмотрела на меня как-то неопределенно и кратко ответила:
— Нужен.
Равнодушный ответ насторожил и даже обидел меня, я отступила к печи.
— Очень нам нужен литератор, — уже более мягко сказала Таисья Александровна, видимо, поняв мое состояние. — Вот приехала просить. Только для нас в районо подыщут кого-нибудь, кто с детьми работать не может или не хочет. А вас не дадут.
Я молчала.
Таисья Александровна прошлась по комнате.
— Не дадут потому, что школа у нас не совсем обычная. Ученики наши не ангелы, а взрослые преступники-рецидивисты…
Она остановилась и внимательно посмотрела, как я прореагирую на эти слова. Потом задумалась. Неожиданно в глазах у нее появились озорные искорки:
— А вы бы поехали к нам? Конечно, у нас не город, а, как в песне поется, «кругом тайга, одна тайга, и мы посередине». Пять часов лежневой дорогой, и дорога эта выходит из строя каждую неделю, — но некоторым, знаете ли, нравится и у нас. А хорошие учителя нам нужны не меньше, чем в детские школы. Словом, подумайте, если — да, то я вас забираю. Квартиру дадим и всем необходимым обеспечим, у нас это даже проще.
— Согласна, — твердо ответила я.
Наверное, моя готовность следовать за ней куда угодно показалась тогда Таисье Александровне легкомысленной. А может, она решила, что я просто трушу: не хочу остаться одна в городе, где и в автобус без помощи не влезешь?
Я не стала ничего объяснять. Не могла же я сказать Таисье Александровне, что у нее такие добрые, материнские — да, именно материнские — глаза, посмотрит и тепло становится, и вот поэтому я потянулась к ней с первых же минут и хочу с ней работать.
— Не хочу вас обманывать, — вздохнув, проговорила Таисья Александровна, — у нас работать нелегко. Сначала, возможно, будет очень трудно.
Я промолчала.
— Хорошо, — объявила она, так и не дождавшись от меня ни слова, — сейчас я пойду в политотдел, а то без его разрешения в районо и разговаривать не станут. Давайте ваши документы. А утром вместе в районо.
В девять утра мы зашли в кабинет заведующей районо. Выслушав Таисью Александровну, высокая грузная женщина тяжело поднялась. Шагнула ко мне. На Таисью Александровну она старалась не смотреть.
— Зачем вам колония? Хотите испортить себе жизнь? Давайте я направлю вас в хорошую школу. Хотите: в лучшую школу города, им как раз нужен литератор.
— В образцово-показательную?
Я совсем не хотела съязвить, просто спросила. Но, видимо, в голосе моем прозвучало что-то обидное.
Завроно выхватила из пачки папиросу, нервно запихнула ее в рот. На лице ее выступили коричневые пятна.
— Наталья Васильевна, вы же обещали нам учителей на этот год, а не дали ни одного, — мягко начала Таисья Александровна.
Завроно сердито оборвала ее:
— Обещала не обещала! Где я возьму?! Так и скажите, что в политотделе все согласовали. И не морочьте мне голову. — Короткий взгляд на меня. — Идите к секретарю и оформляйтесь. Я подпишу — куда денешься… Только попомните мое слово, не раз еще пожалеете!
Мы вышли. Я растерянно смотрела на Таисью Александровну и удивлялась, что она, кажется, ничуть не обижена.
