13 часов - Джеймс Гровер Тэрбер

Джеймс Тёрбер

13 часов

James Thurber

The 13 Clocks

© James Thurber, 2023

© Брагин Н. Ю., перевод на русский язык, послесловие, 2023

© Бугун А. А., иллюстрации, 2023

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2023

© ИП Соседко М. В., издание, 2023

* * *

Глава I

Давным-давно, в мрачном замке на одиноко стоящем холме, в замке, где было тринадцать часов, стрелки которых замерли в неподвижности, жил холодный и злобный Герцог со своей племянницей, принцессой Саралиндой. Её теплота не страшилась ветра и непогоды, но он всегда был холоден. Его руки были столь же ледяными, как его смех, и почти такими же, как его сердце. Он всегда носил перчатки, и даже спал в них! Всегда носил, хотя они и мешали ему подбирать булавки, монеты и ядрышки орехов, а также отрывать крылышки у певчих птичек. Он был шестифутового роста, сорока шести лет отроду, и был он даже холоднее, чем считал сам. Один его глаз был закрыт бархатной повязкой, другой же сверкал сквозь монокль, отчего казался больше и страшнее. В двенадцать лет он окривел из-за того, что уж очень ему нравилось заглядывать в птичьи гнёзда и звериные норки в поисках жертв, но однажды вечером мама-сорокопут опередила его. Ночи его были отданы злым снам, а дни – коварным замыслам.

Хихикая и предаваясь порочным мечтам, он хромал по холодным анфиладам замка, придумывая новые невыполнимые задания для поклонников Саралинды. Он не желал отдавать её руку, ибо она была единственным теплом в замке, где даже стрелки его собственных часов, равно как и всех тринадцати настенных и напольных часов, были заморожены. Они остановились все вместе, в одну вьюжную ночь семь лет назад, и с тех пор в замке всегда было без десяти пять. Путешественники и моряки смотрели на мрачный замок, стоявший на одиноком холме, и говорили: «Там замёрзло время, там вечно царит Тогда, и никогда не придёт Ныне».

Холодный Герцог страшился Ныне, ибо Ныне всегда тепло и стремительно, а Тогда мертво и неподвижно. Ныне может принести доблестного и прекрасного рыцаря: «Но нет!» – бормотал леденеющий Герцог. «Принц сокрушит сам себя, взявшись за новое ужасное задание: место, которое столь высоко, что недостижимо, вещь, которая так далеко, что не может быть найдена, ноша, которая столь тяжела, что её не поднять». Да, Герцог боялся Ныне, и даже остановив часы, он со странным упрямством всё смотрел, не пойдут ли они снова, и тешил себя надеждой, что этого не случится.

Приходили лудильщики и жестянщики, а изредка даже колдуны, которые пытались заставить часы идти то с помощью инструментов, то заклинаниями, или даже тряся их и ругаясь, но ничего не звенело и не тикало. Часы были мертвы, и, в конце концов, размышляя об этом, Герцог решил, что он убил время, заколол своей шпагой, вытер окровавленный клинок бородой мертвеца, и бросил его здесь, с размотанными и растянутыми пружинами, с разбитым маятником.

Герцог хромал, так как ноги его были разной длины. Его правая нога переросла левую оттого, что в детстве он каждое утро пинал щенков и котят. Он любил спрашивать искателей руки Саралинды: «В чём разница между моими ногами?» – и, если юноша отвечал: «Одна ваша нога короче другой», Герцог пронзал его клинком, скрытым в трости, и скармливал несчастного своим гусям. Правильный ответ был: «Одна ваша нога длиннее другой». Многие принцы погибли, ответив неверно. Другие были убиты за совершенно ничтожные проступки: за то, что потоптали герцогские камелии, не удосужились похвалить его вина, долго смотрели на его перчатки, слишком заглядывались на его племянницу. Те, кому посчастливилось избежать насмешек и шпаги Герцога, получали невероятные задания, ценой выполнения которых была рука его племянницы, единственная живая и тёплая рука в замке, где время было заморожено насмерть одной снежной ночью, когда на часах было без десяти пять. Им предлагалось отрезать ломтик луны или превратить океан в вино. Их отправляли искать то, чего нет, или делать то, что невозможно. Они приходили, и пытались выполнить задания, и терпели неудачу, и исчезали навсегда. А некоторые из них были убиты за то, что носили имена, начинающиеся с букв Кс, роняли ложки, носили кольца, непочтительно отзывались о грехах.

Замок и Герцог всё леденели, а между тем Саралинда, как и положено принцессе даже там, где заморожено время, становилась чуть-чуть старше, но только совсем чуть-чуть. Ей почти исполнился двадцать один год в тот день, когда принц, переодетый менестрелем, пришёл, распевая песни, в город, раскинувшийся на равнине у замка. Сам себя он называл Ксингу, хотя это и не было его настоящим именем, хотя это имя начиналось с букв Кс, хотя это было опасно – но он всё равно так именовался. И был он, как и положено, в заплатанной рванине, обтрёпанный менестрель, поющий ради грошей и любви к песне. Вообще-то Ксингу (как он себя безрассудно называл) был сыном могущественного короля, но ему надоели богатые одеяния, пиры, турниры и доступные принцессы королевства, и он тосковал и мечтал найти в дальнем краю девушку из своих снов, узнать её и спеть ей песню при встрече, и, может быть, даже убить парочку драконов.

И вот, в таверне «Серебряный Лебедь», в городе, расположившемся под замком, там, где собирались трактирщики, странники, болтуны, выпивохи, смутьяны и прочие горожане, принц услышал о Саралинде, прекраснейшей из принцесс всех земель среди всех океанов и морей. «Сможешь превратить дождь в серебро – и она твоя», – цедил трактирщик.

«Сможешь убить клыкастого Бориторнского Вепря – и она твоя, – скалился странник. – Вот только беда – нет здесь Бориторнского Вепря с его клыками».

«Самые беды здесь – это шпага и злоба её дяди, – издевался болтун. – Он тебя раскроит от горлышка до пупочка».

«Рост Герцога – семь футов и девять дюймов! И он в самом расцвете сил – ему только пошел двадцать восьмой год, – пробулькал пьяница. – Его рука так холодна, что часы остановит, так сильна, что быка задушит, так быстра, что ветер поймает! А менестрелей он крошит в свой суп, как гренки».

«Наш менестрель согреет сердце старика песенками, ослепит его яхонтами и золотом», – ухмылялся смутьян. – Он потопчется на герцогских камелиях, расплещет его вино, затупит его шпагу, назовёт свое имя, начинающееся с букв Кс, и после всего