Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер
Уэс из прошлого, Уэс, который был всем для меня.
Я всё ещё была потрясена тем, что он не прекращал любить меня и не изменял мне.
Я просто... Я не могла в это поверить.
Теперь я знала, что он пережил тогда, поэтому, по идее, я понимала его мотивы. И если бы это был фильм на «Нетфликс», я бы кричала в телевизор: «Он сделал это, потому что любил тебя!».
Но это был не фильм, и я просто не могла простить ему то, что он полностью закрылся. Ни разу за время наших бесконечных переписок и ежедневных звонков он не упомянул о своих проблемах.
Он рассказывал мне о работе, сестре и собаке, говорил, что любит меня, но никогда не упоминал, что его что-то тревожит. Ни разу. Я думала, что у нас всё прекрасно, пока он внезапно не бросил меня.
«Нам просто больше не суждено быть вместе».
Но даже тогда, когда я рыдала в три ручья, я не злилась.
Он потерял отца, и вся его жизнь изменилась — конечно, наши отношения не были его приоритетом. Да, я была подавлена и поражена его холодным тоном, но в глубине души знала, что это не навсегда.
Рано или поздно мы бы снова были вместе.
Я не сомневалась в этом.
Глупенькая маленькая поклонница любви.
А потом я узнала, что он изменял мне с Эшли. Я так долго ненавидела его за это, что это стало частью меня. Меня зовут Лиз, у меня рыжие волосы, и я ненавижу Уэса Беннетта.
И вот теперь я должна не просто перестать его ненавидеть, но и принять тот факт, что он так со мной поступил, чтобы спасти меня от меня самой? На словах это выглядело осуществимо, но я не была уверена, что это возможно на самом деле.
Потому что, если быть честной, мне было обидно, что он не смог со мной поговорить. Что он втайне переживал настоящий ад. Неужели он притворялся во время каждого нашего разговора после его отъезда? Когда мы смеялись по FaceTime и говорили о том, как не можем дождаться моего приезда домой на Рождество, всё это было лишь спектаклем с его стороны? Как в ситуации, когда «нужно держать лицо, чтобы дети ничего не узнали»?
Ещё меня задевало, что он, по всей видимости, видел во мне человека, который запросто откажется от всех своих целей и стремлений ради любви. Я всегда думала, что он считает меня сильной, целеустремлённой, но, очевидно, он видел во мне просто наивную, влюблённую девчонку, которая будет слепо следовать за ним всю жизнь, если её не остановить.
И, чёрт возьми, он меня остановил.
Я продолжала сводить себя с ума этим эмоциональным круговоротом, пока наконец не уснула, но, слава богу, на утро мне стало легче.
Простая фраза папы полностью изменила мой взгляд на ситуацию, потому что он был прав.
Мне не обязательно было разбираться в своих чувствах к Уэсу.
По сути, это ничего не меняло.
Мы не встречались, даже друзьями не были, поэтому чувствовать противоречия было нормально. Никто не ждал от меня, что я вынесу окончательный вердикт, что оглашу свой приговор по поводу грехов Уэса Беннетта. Было нормально сочувствовать ему за пережитое, и при этом хотеть ударить его за то, что он отказался от наших отношений.
Папа был прав.
Никого это не волнует.
Пока я принимала душ, Хелена съездила за пончиками в «Krispy Kreme», так что я успела съесть пару штук, прежде чем мы выехали в аэропорт. По дороге мы заехали за Кларком и Лилит, и когда я обнимала папу на прощание у зоны вылета, он снова успокоил меня, повторив свою мысль, но уже другими словами.
— Помни: тебе не обязательно копаться в прошлом. Просто живи настоящим.
— Я люблю тебя, — сказала я, крепко обняв его и желая, чтобы мы не расставались.
— Я тебя тоже, малышка, — ответил он.
— На Рождество ты будешь дома, маленькая соплячка, — сказала Хелена с улыбкой (и слезами на глазах). — Так что даже не думай отвертеться.
— И не планировала, — ответила я, обняв её, и понимая, что больше не захочу уезжать так надолго.
Кларк попробовал заговорить об Уэсе в самолёте, но он был достаточно тактичен и не стал настаивать, когда я сказала, что не хочу об этом говорить. После моего возвращения все мои соседи удивительно уважали мою потребность в уединении, хотя обычно всегда лезли в мои дела. Я смогла провести остаток выходных, нагоняя упущенное в учёбе, и это было замечательно.
Но в воскресенье, когда я сидела за столиком на террасе здания Кирхгофф, пытаясь подготовиться к экзамену по авторскому праву, Уэс снова был в моих мыслях. Стоял чудесный день, деревья давали идеальную тень, а внутренний дворик был полон студентов, и я должна была наслаждаться одним из тех идеальных дней для занятий в кампусе.
Всё было прямо как с открытки осеннего семестра.
Но я не замечала ничего из этого, потому что Уэс не выходил у меня из головы.
«Для меня никогда не существовало никого, кроме тебя».
— А я думала, ты учишься, — сказала Кэмпбелл, садясь с кофе. — А ты сидишь, разинув рот и уставившись в пустоту.
— Что? — я моргнула, пытаясь прийти в себя. — Ой, нет. Я просто задумалась.
— Слушай, а Уэйд не просил у тебя мой номер?
На самом деле, ей был симпатичен этот немного надоедливый игрок первой базы, но она отказывалась с ним общаться, пока он не удосужится взять у меня её номер и пригласить на настоящее свидание. Она сказала, что у неё нет времени на «парней, которые бегают за мной только на вечеринках, где, как они думают, им что-то перепадёт».
И пока её решение было верным, потому что он ни разу не спрашивал меня о ней в трезвом состоянии.
— Нет, — ответила я. — Видела его на тренировке, но он был занят. Извини.
— Ничего, — сказала она, доставая свой ноутбук и делая вид, что ей всё равно, хотя я знала, как она расстроилась. Для такой красивой, умной и невероятно талантливой футболистки она была удивительно застенчивой, когда дело касалось парней. — Я уверена, что он тот ещё козёл.
В этот момент завибрировал мой телефон, и, взяв его со стола, я не могла поверить своим глазам.
Это был Уэс.
Уэс: Привет.
Я уставилась на сообщение, мой мозг начал давать сбой, а в ушах словно взрывались фейерверки, пока я пыталась придумать, что ответить. Что, по
