Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер

— Вечное сияние чистого разума

Лиз

После этого я допила свой коктейль и осталась с друзьями, но прежнего настроения уже не было.

Я чувствовала себя эмоционально истощённой и не знала, что делать с наплывом мыслей. Я видела, что все хотят объяснений, но мне не хотелось об этом говорить.

Да и что я могла сказать, если сама не могла это осмыслить?

Когда я отвезла Кларка в отель, он попытался завести речь о видео, но я не дала. Как иронично, что позже, когда я пыталась уснуть, видео снова и снова прокручивалось в моей голове. Я лежала в своей детской спальне, в той самой комнате, где пережила столько эмоций из-за Уэса за все эти годы, и вновь и вновь слышала его слова.

«Я не изменял тебе, Либ».

Не знаю почему, но около полуночи меня потянуло в Секретную зону, чтобы побыть наедине со своими неумолкающими мыслями. Я знала, что это уже не территория Беннеттов, а ещё знала, что но новые жильцы ещё не въехали, так что меня не арестуют за вторжение на чужую территорию.

Я тихонько выскользнула через дверь во внутренний дворик и побежала через задний двор, как делала много раз, чтобы встретиться с Уэсом тем летом после выпускного, и перелезла через забор.

Но я была не готова к увиденному.

Божечки. Слово «заросшее» даже близко не подходит для описания этого места. Невозможно было поверить, что это то же самое место. Оно словно вернулось к своему первоначальному состоянию — дикому уголку, который был идеален для эпических игр в прятки. Всё настолько заросло, что я даже не сразу нашла место, где находилось кострище.

Там, где когда-то был оазис, теперь осталось лишь кривое кострище с одним стулом рядом. Фонтан и цветы исчезли. Я не знала, их убрали или они просто заросли. Я нагнулась и подобрала с земли пустую бутылку из-под «Короны», гадая, не её ли пил Уэс вчера вечером.

Боже, неужели это было только вчера? Мир с тех пор будто перевернулся.

В кострище лежал большой кусок дерева. Я достала из кармана спички и жидкость для розжига, которые прихватила на кухне. Я развела небольшой костёр, зачем-то нуждаясь в ощущении ритуала, пока наслаждалась тёмной ночью.

Будучи в меланхолии, я листала Spotify, пока не нашла тот самый плейлист, с выпускного года. Я давно не давала волю своим чувствам по отношению к Уэсу, но в эту ночь это было неизбежно. Я включила Адель, запрокинула голову и посмотрела на небо.

Ночь была ясной, звёзды яркими, а я чувствовала себя совершенно потерянной.

— Привет, малышка.

Я подняла глаза, и увидела, как мой папа перелезает через забор в своих дурацких пижамных штанах с бананами и футболке «LUKE'S DINER». Не знаю почему, но, увидев его и услышав его голос, я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.

— Расскажи, что случилось, — сказал он, подходя и садясь на землю рядом со мной. — Мы поняли, что ты расстроена, когда вернулась домой, но решили тебя не беспокоить.

— Что изменилось? — спросила я, умиляясь тому, что папа всегда остаётся собой.

— Когда я услышал, как ты улизнула через заднюю дверь, я понял, что тебе нужно с кем-то поговорить. И решил выступить в роли добровольца. Так что случилось с Уэсом?

— Почему ты думаешь, что это из-за Уэса? — спросила я, всхлипывая.

— Это всегда из-за Уэса, милая, — просто ответил он.

— Я даже не знаю, с чего начать, — сказала я, качая головой.

— Начни с самого начала, — сказал он, откинувшись назад и опираясь на руки. — Я никуда не тороплюсь.

— Ладно, — сказала я и начала рассказывать. Я выложила ему всё, а затем принялась сбивчиво рассказывать о том, что не могу разобраться в своих чувствах. В ту ночь меня посетило два важных озарения, и каждое вызвало противоречивые чувства.

Каждый раз, когда я думала о бедном Уэсе и всё, что ему пришлось пережить, моё сердце обливалось кровью. Я была так расстроена из-за всего, что он потерял, и из-за того, что он не смог поделиться этим со мной. Мне казалось, что я каким-то образом подвела его, что, должно быть, была какая-то причина, по которой он не смог мне открыться.

— Но как только я начинаю так думать, меня охватывает такое разочарование из-за того, что мы потеряли, ведь этого можно было избежать, так ведь? Наверное, нечестно злиться на него за то, что он сделал то, что считал самоотверженным поступком ради меня, но это было просто напрасно. Всё не должно было так закончиться. Вместо того чтобы довериться мне, он принял решение, что мне нельзя доверять, и ушёл.

А ещё ложь об Эшли вывела меня из себя. Я не чувствовала себя виноватой за эту злость. Он поступил так по-детски, так самонадеянно, решив, что я никогда не смогу забыть его, пока не начну думать, что он мне изменял.

— Так он извинился? — спросил папа, грея руки у огня.

— Нет, — ответила я. — Ну, или, может, он что-то и сказал во время ссоры, но это было не то извинение, которое я ждала.

Он извинился? По-моему, нет.

— Ты сказала ему, что вы ещё поговорите об этом? — спросил он.

— Нет, я накричала на него и ушла.

Это заставило его слегка улыбнуться, но он сказал:

— Ну и какая тогда разница? Кого волнуют твои противоречивые чувства? Это нормально, что они нелогичны, и нормально, что ты грустишь о нем и злишься на него одновременно, — он взял палку и бросил её в костёр. — Нет ничего страшного в том, что ты не знаешь, что обо всём этом думаешь. Разве ты не понимаешь? Ты можешь сказать: «Я не знаю, что чувствую к нему», и просто отпустить ситуацию. Если тебе не нужно давать ему ответ на что-то вроде приглашения на свидание или предложения руки и сердца, просто позволь себе быть в смятении. Тебе не нужно решать это прямо сейчас.

— Боже, неужели ты прав? — спросила я, поражённая тем, насколько его слова имели смысл.

— Иногда такое случается, — пошутил он.

Неужели я и правда могу просто пожать плечами и не делать никаких выводов по поводу того, что я чувствую к Уэсу Беннетту?

Мой папа посидел со мной ещё несколько минут, а потом, видимо, понял, что мне нужно побыть одной, и ушёл. А я осталась смотреть в огонь и представлять лицо Уэса, когда он сказал: «для меня никогда не существовало никого, кроме тебя».

Заиграла «Anyone Else» Джошуа Бассетта.

Он