Дракон в воде - Элисса Тир
А затем нашел самый большой обломок, забрался на него и начал превращение.
Кости с хрустом меняли структуру, чешуя втягивалась, превращаясь в бледную кожу. Через несколько минут мучительных судорог на обломке лежал молодой мужчина. Высокий, крепко сложенный, с мокрыми темными волосами, закрывающими часть лица. Он был наг, если не считать странных, похожих на старую кожу, лохмотьев, которые магия соткала из его же отпавшей чешуи. Его глаза, все еще бирюзовые, но без внутреннего свечения, смотрели в небо с наигранным бессилием.
Кай-человек сделал слабый взмах рукой, подзывая к себе течение. Оно понесло его обломок прямо на курс «Странника», которого он, даже с закрытыми глазами, чуял кожей.
Теперь он был жертвой. Он был одним из них. И он сможет подобраться к ней.
Глава 7
Человек из пучины
«Странник» шел под усиленной вахтой. После инцидента с гарпунами настроение на борту было напряженным и тревожным. Капитан Горн понимал: раненое чудовище может быть непредсказуемо.
— Обломки по правому борту! — раздался крик с марса. — И человек! На щепке!
Все бросились к леерам. В сотне метров от корабля действительно болтался на куске развороченной палубы темноволосый мужчина. Он лежал неподвижно.
— Лодку на воду! Осторожно! — скомандовал Горн. — Может быть ловушка.
Шлюпку спустили. Гребцы приблизились к обломку, озираясь по сторонам в ожидании щупалец или гигантской пасти. Но море было пустынно. Они втащили бесчувственное тело в лодку и быстро вернулись на борт.
Мужчину уложили на палубе. Он дышал. На вид ему было лет двадцать пять, телосложение как у дока-грузчика, с рельефными мышцами, покрытыми бледными, едва заметными шрамами, похожими на старые царапины. Его лицо, с резкими, но благородными чертами, было бледным. Вскрывшиеся от воды лохмотья странного, перламутрово-серого оттенка почти не прикрывали тело.
— Кто ты? — спросил капитан, когда тот застонал и открыл глаза.
Глаза бирюзовые, цвета спокойного моря в солнечный день. Они медленно сфокусировались на капитане, полные животного страха и непонимания.
— К… корабль… — прошептал он хрипло, как человек, давно не говоривший. — «Нереида»… Волна… все пошли ко дну…
— Пираты? — уточнил Горн.
Мужчина слабо кивнул, затем снова закрыл глаза, будто силы оставили его.
— Отнесите его в лазарет. Пусть доктор осмотрит его, — приказал капитан. — И обыщите эти тряпки.
Пока боцман с помощником несли спасенного, Аврора наблюдала с крыла капитанского мостика. Ее сердце сжалось от жалости. Еще одна жертва моря. Но что-то было не так. Он был слишком чистый. На нем не было ни масляных пятен, ни следов смолы, обычных для моряка. Да и лохмотья были странными на ощупь, как сообщил позже боцман.
Глава 8
Странности Кая
Спасенного звали Кай. По крайней мере, так он представился, когда к нему вернулись силы. История его была простой и трагичной: сирота, нанявшийся на торговое судно «Нереида» в порту Мирамар, чтобы увидеть мир. Корабль попал в шторм, а затем был атакован пиратами. Ему чудом удалось спастись.
Кай быстро оправился физически, уже на следующий день он отказался от носилок и, слегка пошатываясь, вышел на палубу, крепко держась за все, что только можно. Экипаж смотрел на него с любопытством и долей суеверного страха: человек, выживший после крушения и встречи с пиратами, считался отмеченным морем.
И тут началось самое интересное.
Кай, казалось, впервые видел самые обычные вещи. Его заворожили скрипящие блоки такелажа, он подолгу смотрел, как матрос вяжет морской узел, пытаясь повторить движения своими неуклюжими, слишком сильными пальцами (он порвал три конца веревки, прежде чем его остановили). Когда на камбузе ему дали горбушку черного хлеба, он обнюхал ее, аккуратно лизнул, а затем откусил с таким благоговейным выражением, будто это была амброзия. Ткань своей новой (подаренной кем-то из матросов) рубахи он гладил ладонью, улыбаясь.
— Чудак, — говорили о нем. — Контузило, наверное, или с перепугу память отшибло.
Но были и другие странности. Однажды на камбузе уронили тяжеленный чугунный котел. Кай, оказавшийся рядом, инстинктивно подхватил его одной рукой, даже не дрогнув, и поставил на место, как пустую кружку. Все замерли в изумлении.
— Силач, — пробормотал кок. — Редкой силы.
А однажды Риан застал его на корме, где хранился улов. Кай сидел рядом с ведром свежепойманной рыбы и разговаривал с ней на гортанном, булькающем языке, тыкая пальцем в самую крупную треску. Рыба, казалось, не боялась его.
— Ты что это делаешь? — спросил Риан, поморщившись.
Кай вздрогнул и быстро отдернул руку.
— Просто жалко ее, — пробормотал он.
Но самой большой его странностью была любовь к сырой рыбе. Приготовленную он ел без энтузиазма, но когда ему однажды предложили почистить свежего тунца, он не удержался и отломил кусок филе, с удовольствием его съев. Матросы смеялись, но Аврора, случайно увидевшая этот эпизод, задумалась. В его движениях, в том, как он смотрел на воду, была естественность. Как будто он здесь дома.
Глава 9
Первый разговор у леера
Аврора не могла избавиться от чувства, что должна за ним присмотреть. Он был спасен ее кораблем, и она чувствовала ответственность. Да и его странности будили в ней то самое исследовательское любопытство.
Она нашла его однажды вечером у леера на носу — на том самом месте, где пела в первую ночь. Он стоял, опершись на дерево, и смотрел в темную воду, как будто видел в ней что-то невидимое для других.
— Не холодно? — спросила она, подходя.
Кай вздрогнул, но не испугался. Он повернул к ней свое скуластое лицо, и в его бирюзовых глазах мелькнуло что-то теплое:
— Нет. Вода согревает. Даже сверху.
Странная формулировка. Аврора прислонилась к лееру рядом:
— Ты скучаешь по дому?
Он помолчал, и его лицо омрачилось искренней грустью.
— Дом далеко. Большая семья. Очень шумная, все время в движении. Но там правила. Традиции. Куда плыть, чем питаться, с кем водить дружбу. — Он говорил медленно, подбирая слова, будто они были ему непривычны. — Я хотел увидеть, что за горизонтом. Они не поняли.
Аврора почувствовала, как что-то сжимается у нее в груди. Это было до боли знакомо.
— Я понимаю тебя, — тихо сказала она. — Моя «большая семья» — Академия. Там тоже много правил. О чем можно писать, что искать, а
