Дракон в воде - Элисса Тир

Дракон в воде

Глава 1

Карты с надписями «Здесь водятся драконы»

Ветер Элизиума был живым и почти разумным. Он ласково трепал паруса «Странника», трехмачтового красавца из темного арборского дуба, нос которого венчала резная фигура женщины с подзорной трубой в руках. Воздух пах солью и смолой.

Аврора Стелларис, молодая женщина в прочных кожаных штанах и удобной рубахе, закатанной по локти, прислонилась к леерам, чувствуя под пальцами шершавость древесины. В ее руках был свиток из тончайшей пергаментной бумаги, испещренный линиями маршрутов, пометками о течениях и зарисовками береговых птиц. Но больше всего на карте было надписей на полях, сделанных ее собственным энергичным почерком: «Мираж? Проверить на обратном пути», «Вода неестественно синего цвета, образцы взяты», и ее любимая — «Рассказы рыбаков о поющих тюленях. Скорее всего, вымысел, но…»

«Но» — было самым важным словом в ее лексиконе.

— Аврора, если ты еще раз скажешь, что видела русалку, я выброшу твою коллекцию перьев за борт, — раздался сзади голос.

Она обернулась. Это был Риан, ее коллега и друг, ботаник Академии Светозарья. В руках он держал горшок с капризным папоротником, который, казалось, съеживался от морского бриза.

— Это была не русалка, а, возможно, новый вид длинноволосого ламантина, — парировала Аврора, свертывая карту. — И оставь в покое мои перья. Это единственный трофей с Острова Дрожащих Деревьев.

— Твой «трофей» умудрился за ночь перенести споры плесени на все мои образцы мха, — проворчал Риан, но в его глазах светилась теплая усталость. — Капитан Горн спрашивает о нашем курсе. Старые карты Серебряного моря заканчиваются вот здесь. — Он ткнул пальцем в пустое пространство на воображаемой карте перед собой.

— Идеально, — улыбнулась Аврора. — Именно там и начинается самое интересное.

Капитан Элвис Горн был похож на дуб и по прочности, и по возрасту, и по цвету своей выгоревшей на солнце кожи. Он стоял у штурвала, и казалось, он сросся с кораблем в единый организм.

— Леди Стелларис, — его голос был низким и густым, как донный ил. — Ветра благоприятны. Но благоприятны ли для нас воды впереди — не знаю. Моряки суеверны. Говорят, в этих широтах на дне спит что-то большое.

— Капитан, если бы мы боялись каждого «что-то большого» на старых картах, Академия до сих пор бы считала, что земля плоская и держится на трех китах, — ответила Аврора, подходя.

— Киты хотя бы понятны, — хмыкнул Горн. — А тут шепотки. Будто бы чей-то голос из пучины доносится в полнолуние. Мой юнга слыхал от старого моряка с «Туманаря».

— Вероятно, акустический феномен, вызванный течениями и пещерами на дне, — тут же предположила Аврора, и в ее глазах зажегся азартный огонек исследователя. — Мы должны это задокументировать!

Капитан покачал головой, но усмехнулся. Он ценил в Авроре не только ее титул академика, но и неподдельную страсть, которая была понятна любому, кто провел в море больше половины жизни.

Солнце начало тонуть в волнах, окрашивая небо в цвет расплавленного золота и червленой яшмы. «Странник» плыл в тишине, нарушаемой лишь криками чаек да скрипом такелажа. Аврора смотрела на расстилающуюся перед ними бескрайнюю гладь. Где-то там были земли, которых не касалась нога человека. Новые растения, животные, звезды в другом расположении. Эта мысль заставляло ее сердце биться чаще. И лишь на дне души, в самом тихом ее уголке, шевелилось другое чувство — одиночество. Она делила с экипажем тяготы пути и радости открытий, но свою одержимость неизведанным, эту жгучую потребность идти дальше всех, она не могла разделить ни с кем. Риан был слишком практичен. Капитан слишком осторожен. Остальные просто выполняли свою работу.

Ночь опустилась на океан, черная и бархатная, прошитая серебряными нитями далеких созвездий. Полная луна плыла по небу, отбрасывая на воду колышущуюся дорожку света.

Глава 2

Лунный зов

Аврора не могла уснуть. В каюте было душно, а в голове роились мысли, карты, гипотезы. Набросив на плечи легкий плащ, она вышла на пустынную палубу. Вахтенные дремали у мачт, мирно посапывая.

Она подошла к самому носу, к резной женщине-смотрительнице, и положила ладонь на ее деревянную ногу. Корабль мягко покачивался, рассекая лунную дорожку. Тишина была абсолютной, лишь мягкое шипение рассекаемой воды нарушало ее.

И тогда она запела. Негромко, для себя. Старую балладу Светозарья, которую пела ей в детстве мать — о мореплавателе, искавшем край мира и нашедшем там лишь свое отражение в бескрайней воде. Голос у Авроры был чистым, несильным, но странно проникающим. Он не плыл над водой — он, казалось, впитывался в нее, растворялся в лунном свете и уходил вглубь.

Она не знала, что ее голос, рожденный под редкой звездой Эллиориум, обладал магическим резонансом, способным достигать глубин, куда не доходил даже солнечный свет. Она просто пела о тоске, о поиске, о вечной дороге.

Глубина. Там, где давление могло раздавить стальной шар, а тьма была полнейшей, лежал он.

Кайрин из рода Лунных Плавников спал, обвившись хвостом вокруг древнего, покрытого кораллами монолита. Его тело, длинное, гибкое и покрытое чешуей цвета лунного серебра с отливом в синеву глубин, сливалось с окружающим пейзажем. Сны дракона были медленными и тягучими, как течения: воспоминания о танцах со светящимися медузами, о спорах с сестрами о направлении теплого течения, о вкусе редкой слепой акулы.

И вдруг сквозь толщу сна, сквозь мили соленой воды, его коснулась песня.

Отголосок. Зов. Он был подобен вибрации самого сердца океана, но тоньше, нежнее. Он звал не к охоте или бою. Он звал наверх. К свету. К чему-то новому.

Кай медленно открыл глаза. Они вспыхнули в темноте мягким бирюзовым сиянием, как два огромных аквамарина. Он насторожился, подняв массивную, изящную голову с гребнем из гибких, похожих на водоросли, отростков. Звук повторился. Он исходил сверху, с той плоской, зыбкой границы его мира, куда он редко поднимался. Там было слишком шумно, слишком много странных деревянных существ, и воздух был непривычно пустым.

Но этот зов. Он был полон такого же одиночества, какое иногда посещало его самого на дне моря. Одиночества существа, которое ищет и не находит.

Не раздумывая более, могучее тело оттолкнулось ото дна. Кай поплыл наверх, сначала лениво, потом все быстрее, рассекая толщу воды, заставляя светящихся рыб разбегаться в стороны.