(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант
Новая волна страха поднялась, обвивая ее, как ледяной ветер, пытающийся найти лазейку. Шина осталась совершенно неподвижной. Это было ненормально. Она боялась и раньше, пугалась, вздрагивала, но ничего подобного.
Она посмотрела на кромку деревьев, и ужас пополз вниз по позвоночнику. До нее было метров двадцать, может, меньше. Обычно она пробегала такое расстояние, даже не замечая. На самом деле, она обычно считала победой, если овца отбегала меньше ста метров, прежде чем она это замечала.
Беги, сказал ей страх и обрушился на ее голову, как волна, толкающая под воду. Беги обратно туда, откуда она пришла. Назад к пламени.
Шина оскалила зубы. Это был не ее страх. Что-то делало это с ней. И если оно думало, что может загнать ее, что ж, она покажет ему, как хорошо она умеет не обращать внимания на чужие указания…
Шипящий смех заполнил ее голову. Острые клыки щелкнули у нее за шеей, и Шина рванулась вперед, ее миг храбрости растаял, как туман. Она резко обернулась, и не увидеть ничего там, где только что ощущала зубы, было хуже, чем видеть те горящие глаза в темном коридоре.
Потому что оно позади тебя, всегда позади тебя, не дай ему поймать тебя.
Шина пошатнулась вперед. Ее овца дернула за ноги, почти заставив ее споткнуться, и тут же она зацепилась ногой за что-то. Земля устремилась навстречу, чтобы шлепнуть ее. Она выбросила руки вперед, чтобы смягчить падение, и запястье подогнулось под ней, но по-настоящему больно подвернулась лодыжка, когда она упала.
Стиснув зубы от боли, она перекатилась на колени. Я знаю, ты пытаешься помочь, но просто дай мне сделать это, я не могу убежать, если мы будем бороться за мои ноги!
Что ты делаешь? вскричала ее овца, в ужасе. Хватит бежать! Прости за лодыжку, но я должна была что-то сделать!
Шина уставилась на корень, о который споткнулась. Когда ее овца попыталась захватить ее тело, она прямо на него наткнулась. Ты это сделала? закричала она на нее. Ты пытаешься нас убить?
Это ты пытаешься нас убить! Ты продолжаешь бежать к огню!
Потому что оно пытается загнать меня туда! Я это знаю! Боль все еще стреляла в ее лодыжке, и она сфокусировалась на этом, а не на внезапной панике. Ее сердце билось так сильно, что она чувствовала, будто едва может дышать сквозь него. Как поможет то, что я не могу убежать?
Замешательство пульсировало в голосе ее овцы. Не от чего убегать!
Как ты можешь так говорить? Разве ты не чувствуешь?
Чувствую что? Ты не можешь продолжать бежать в огонь! Это не новогодний костер! Это горят дома, а не кострище! Я знаю, я испугалась раньше и пошутила про огнеупорность, но ты что, пытаешься себя убить?
В ушах у Шины звенело. Ей было так страшно, что она едва могла думать прямо, а теперь ее овца говорила, что не чувствует того, что чувствует она?
Почему ты так напугана? ее овца прижалась к ней. Здесь никого нет. Только ты и я.
Но разве ты не чувствовала? Шина прижала руки к глазам. Каждая секунда, которую она здесь проводила, споря со своей овцой, была секундой, которую она не использовала, чтобы убежать. Она встала на ноги, морщась, когда лодыжка запротестовала. Разве ты не видела глаза?
Какие?
За дверью…
Я ничего не видела за дверью! Ты затолкала меня в корзинку для пикника! Ты же знаешь, я оттуда ничего не вижу!
В чем и был смысл. Шина глубоко вздохнула и заковыляла по тропинке, морщась, когда нагружала лодыжку. Что-то гонится за нами, а теперь я не могу бежать! Ты хочешь, чтобы я просто легла здесь и ждала смерти?
О чем ты говоришь? Никто за нами не гонится! Ты ведешь себя как сумасшедшая, а это МОЯ работа!
У нее пересохло во рту. Страх покатился вокруг нее, твердая сила, толкающая ее на колени. Разве ты не чувствуешь это? Шина чуть не зарыдала.
И затем это исчезло.
Шина провела руками по лицу. Исчезло, да, но надолго ли? Это было как переключатель в мозгу. Ужас, а затем — ничего, кроме дрожащего дыхания и потных ладоней. Не то чтобы она могла что-то увидеть, даже когда ей было страшно. Кроме тех глаз.
Если они вообще были реальны. Шина сглотнула. Ее овца не видела глаз и не чувствовала того, что чувствовала она. Что, если она и правда сходит с ума?
Может, все правы. Ее сердце упало. Я не справляюсь одна. Если я не могу доверять собственным глазам…
Теперь я не хочу, чтобы ты расстраивалась, нервно сказала ее овца.
Слишком поздно для этого. Шина откинулась.
Но я думаю, нам стоит встать.
Пожар. Знаю. Было бы просто идеально. Носиться как сумасшедшая, а потом просто сидеть здесь и позволить огню накрыть ее. Полностью в характере. Никто бы не удивился.
Ну, да, пожар, мягко сказала ее овца. Но также… Я же говорила тебе, что чувствую какой-то запах раньше, да?
Когда ты захватила мои глаза и уши, чтобы я не могла видеть выход отсюда? Шина внезапно почувствовала полное истощение. Какая разница, сгорит она заживо или нет? Теперь это казалось неизбежным. Стоило просто лечь прямо здесь и доказать правоту всей своей семьи.
Да. Обещаешь не злиться?
Шина глубоко вздохнула. С чего бы я…
Новый запах хлынул через нее. Не тошнотворно-сладкое зловоние, что было раньше, и не обжигающее горло амбре горящих зданий. Что-то чистое, мужское, заполнившее ее чувства.
Шина открыла глаза и посмотрела в направлении, на которое толкала ее овца.
— О, — попыталась она сказать, но все ее тело парализовало от шока, и получилось скорее — Оаааргх.
На дороге, окруженный горящими домами, стоял мужчина. Даже сквозь дым и марево жары она могла разглядеть, что он высокий и поджарый. Его черная кожаная куртка и темные очки делали бледную кожу и рыжие волосы еще более эффектными. Она не видела его глаз за зеркальными линзами солнечных очков, но это не имело значения. Он был всем, чем нужно. Всем. Такой насыщенности, что ее разум спотыкался об это.
Не злись, повторила ее овца, и рот Шины открылся.
Я не злюсь, сказала она ей. Я имею в виду, я, может, и сошла с ума, но я не злюсь.
О, хорошо! Облегчение овцы было таким сильным, что Шина почувствовала себя пьяной. Или, может, она бы и так чувствовала себя пьяной. Вот оно — то, что имеет смысл. К черту странный страх, к черту вздрагивание от теней, которые Шина-человек не могла объяснить, а ее овца даже не чувствовала. Вот оно —
