(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант
Корзинка для пикника была единственным безотказным методом, который у нее был, чтобы остановить овцу, когда та пыталась сбежать вместе с ней. Это было что-то вроде внутренней версии стен, которые она использовала, чтобы другие оборотни не заглядывали в ее внутренний мир. Со стенами снаружи и корзинкой внутри, то, что оставалось от Шины, чувствовало себя зажатым в раздвижной двери, но по крайней мере ей не приходилось постоянно бороться с дергаными инстинктами овцы бежать при первой же опасности.
Она поспешила внутрь, моргая, пока глаза привыкали к темному коридору.
— Эй! Если вы здесь… — начала она и замерла.
Вот оно снова. Жуткое ощущение, что что-то несется на нее. И… запах.
Волосы на затылке встали дыбом. Это был не обычный геотермальный смрад, даже если он так же то появлялся, то исчезал. Она сделала несколько осторожных шагов, поворачивая голову из стороны в сторону, пытаясь определить его источник.
Он был отвратительным. Сладкий, но плохой сладкий. Как вернуться после недели отсутствия и обнаружить, что электричество отключилось. Скисшее молоко, склизкие овощи, плачущий сыр. Или стакан вина, оставленный на солнце, пока оно не стало уксусом и мухами.
Она скривилась, но запах исчез так же быстро, как и появился. Шина упрямо опустила голову. Кто-то здесь был — кто-то, кому явно не следовало здесь быть, судя по тому, как он избегал ее, но она не могла позволить этому остановить себя. Или маленькому запашку. Нужно было вытащить его отсюда.
— Меня зовут Шина, — крикнула она, затем бросила взгляд через плечо. Огонь не приблизился. — Слушайте, я знаю, что сейчас дерьмово странно, но снаружи будет безопаснее, чем застрять здесь…
Слова застряли у нее в горле.
За те полсекунды, что она отвела взгляд, коридор перед ней заполнился дымом. Густым, прогорклым желтым дымом. Он горит, подумала она, говоря себе двигаться, напоминая своей овце, что от испуга или бегства она всегда выбирала бегство к черту, так что пора приступать, верно? Потому что где дым, там и… огонь…
Два огня. Точечки пламени, не на стенах или на полу, а парящие в воздухе. Они разгорались ярче, пока Шина смотрела, и сладко-больной запах заполнил ее ноздри.
Не огни, осознала она, когда они приблизились, а дым под ними скрутился в форму клыков. Глаза.
Беги.
Это был не ее голос и не голос ее овцы. Он не вкрадывался в ее сознание, как телепатический голос другого оборотня. Он грохотал внутри ее черепа и давил на нее, пока колени почти не подкосились. Ледяные пальцы сжали сердце.
Беги!
Она побежала. Так быстро и так слепо, что едва не врезалась прямо в огонь. Ноги заскользили, когда она развернулась. Деревья — нужно добраться до деревьев. Подальше от огня, подальше от…
Шаги позади тебя в темноте. Холодное дыхание на твоей шее. Глаза в тенях. Нет спасения. Оно найдет тебя.
Страх поднялся внутри Шины, какой-то первобытный инстинкт, который подавил все остальное в ее сознании, кроме осознания, что сбежать невозможно. Рано или поздно оно ее найдет. Но даже если бегство бесполезно, она должна продолжать бежать, потому что уж лучше пусть ее добьет истощение, чем… чем…
Не туда! взвизгнула на нее ее овца. Огонь!
Шина выругалась, когда жар ударил ей в лицо. Прерывистый вдох, и ее легкие заполнились прогорклым смрадом, который она чуяла раньше. Она отпрянула от чего-то, чего не могла видеть, но знала, что оно есть, и побежала по улице. Блядь. На улицу, окруженную горящими домами, и… стоп… там… если она сможет добраться до того прохода, она сможет прорваться обратно к деревьям…
Она почти добралась, прежде чем новая волна страха заставила ее споткнуться назад.
Яростные слезы брызнули из глаз, когда она ударилась о землю. Гравий впился в ладони и колени. На этот раз, когда сладко-тошный запах ударил в нос, она автоматически лягнула и попала… в пустоту.
Она медленно поднялась. Лицо было горячим и саднило, когда она прикоснулась. Она поморщилась, глаза метались по горящим домам, дыму, клубящемуся в неподвижном воздухе, пустынным улицам. По той пустоте, что напугала ее так сильно, что она едва не вбежала в горящее здание.
Думай, умоляла она себя молча. Не свою овцу, на этот раз. На этот раз она умоляла себя, потому что это был ее собственный разум, который хотел убежать от всего, что было… от всего этого. Просто остановись и… подумай.
Она медленно поднялась. Лицо было горячим и саднило, когда она прикоснулась. Она поморщилась, глаза метались по горящим домам, дыму, клубящемуся в неподвижном воздухе, пустынным улицам. По той пустоте, что напугала ее так сильно, что она едва не вбежала в горящее здание.
Она, может, и сошла с ума, но не была глупой. Не настолько глупой, чтобы бежать прямо в огонь вместо того, чтобы бежать от него. Не если только то, что здесь происходило, не было реальным.
Она должна была что-то сделать, чтобы защитить себя.
Что? заблеяла ее овца, сбитая с толку. От чего ты защищаешься?
Она медленно поднялась. Лицо было горячим и саднило, когда она прикоснулась. Она поморщилась, глаза метались по горящим домам, дыму, клубящемуся в неподвижном воздухе, пустынным улицам. По той пустоте, что напугала ее так сильно, что она едва не вбежала в горящее здание.
Подожди… Ее кровь стала ледяной. Неужели это только что произошло с ней? Ее загоняли?
Загоняли как? ее овца звучала озадаченно. Что ты делаешь? Хватит бежать!
Хватит бежать? Нет, я не могу позволить этому…
Шина моргнула. Ее сердце все еще колотилось, подмышки и спина были мокрыми от пота, но она больше не боялась.
Страх исчез так аккуратно, как будто его никогда и не было.
Новое, тонкое беспокойство обвилось вокруг ее сердца. Оно ощущалось иначе, чем страх. Как будто это было ее, как будто предыдущий страх был каким-то образом вне ее самой. Бил по ее защитам. Загонял ее.
Она застыла совершенно неподвижно, кровь стучала в ушах. Что происходит?
Что происходит? повторила ее овца. Погоди… чувствуешь этот запах?
Трудно не чувствовать, ответила она. Гнилостный, сладковатый запах ощущался как физическая грязь в ноздрях.
Нет, не это… Голос овцы затих, и Шина почувствовала, как ее внимание отворачивается от того, что она видит и слышит. Она отчаянно ухватилась за корзинку для пикника, но овца была слишком быстрой для нее. Она захватила ее чувства, и Шине закружилась голова, пока тело пыталось сконцентрироваться на слишком многих запахах и звуках одновременно. Когда овца попыталась снова вытащить ее психическое зрение, она наступила на горло собственной песне.
Сейчас не время! сказала она ей, раздраженно. Почему
