Небесные Всадницы: Начало - Керри Лоу
— Опять же, возможно, ты права, и это правда, что в Киерелле нет многого из того, что есть в городах-государствах, но здесь спокойно, и мне это нравится.
— Но ты же не в Киерелле, — заметила Пелатина. — Ты сказал, что работал с охотниками в холодном, тёмном, жутком лесу. Я не понимаю, что в этом привлекательного?
Кларфан поморщился, пытаясь изменить положение. Пелатина помогла ему, слегка передвинув, чтобы он мог прислониться к замшелому валуну. Он задохнулся от боли.
— Дело не в привлекательности этой жизни, — объяснил он, когда снова смог дышать. — Я ненавидел свою жизнь в Таумерге, поэтому решил переехать сюда, и теперь я выбираю быть счастливым. Важен сам выбор и тот факт, что я его сделал.
Пелатина провела пальцами по татуировке рабыни на своём запястье.
— Ты не можешь просто выбрать быть счастливым, а потом быть жизнерадостным каждый день, вот так просто.
— Почему нет?
— Потому что это так не работает.
— Кто сказал?
Пелатина растерялась. Он был неправ, но она не знала, как заставить его это понять. Ей нужно было убить Форбанана. Только после того, как он был мёртв, а её семья отомщена, она смогла подумать о том, что будет дальше, и, возможно, однажды снова станет счастливой. Аранати убегала в поисках этого счастья, но Пелатина знала, что она никогда не будет счастлива, пока Форбанан не умрёт.
Аранати вернулась, словно тень в сгущающейся ночи. Она осмотрела рану Кларфана, хотя больше ничего не могла для него сделать. Затем голосом, не терпящим возражений, объявила, что всем им следует поспать несколько часов.
Пелатина развернула одеяло и с тоской посмотрела на него.
— Искры, — тихо выругалась она, затем подоткнула одеяло вокруг Кларфана. Он уже погрузился в сон. Затем она легла, укрывшись вереском, и задумалась об их разговоре. Он был неправ, она это знала.
Глава 4. Нельзя украсть
Кларфан был ещё жив, когда Аранати разбудила всех несколько часов спустя. Пелатина сказала бы, что была ещё середина ночи, но странное небо внизу уже приобрело мягкий серо-голубой оттенок. Аранати осмотрела его рану и нахмурилась ещё сильнее.
— Плохо, да? — проворчал Кларфан. Его лицо было покрыто бисеринками пота, такими же, как роса на траве.
— Тебе нужно надлежащее лечение, — ответила Аранати.
— Я действительно ценю то, что вы обе для меня сделали, — сказал Кларфан, когда они осторожно помогли ему подняться. — Вы как Небесные Всадницы, вы помогли мне.
— Ты упоминал о них раньше, но что это за Небесные Всадницы? — спросила Платина.
— Небесные Всадницы? Они хранительницы Киерелла. Однажды я видел… — но его слова оборвались, когда он задохнулся от боли. Он бы упал, если бы Аранати и Пелатина не подхватили его.
— Мы с тобой, — сказала Аранати. — Держись, — она порылась в кармане пальто и вытащила ещё листьев снатфорга.
Кларфан отправил в рот весь комок и, пережёвывая, скривился.
— Не думаю, что у вас есть сосиски на завтрак?
— Ну, если мы сегодня доберёмся до Лорсока, там, возможно, будут сосиски, — сказала ему Аранати. Пелатина заметила, что она говорит тем же нежным голосом, каким разговаривала с девушками в борделе, когда они были расстроены.
Мысли Пелатины были в полном беспорядке, пока они ковыляли вперед, Кларфан сидел между ними. Она всё ещё не могла прийти в себя от того, что он сказал прошлой ночью о простом выборе быть счастливым. Она не могла этого сделать. Что бы это сказало о ней, если бы убийца её родителей, человек, поработивший её и Аранати, остался безнаказанным, в то время как она была бы счастлива?
День вокруг них разгорался всё ярче, пока они шли по заросшей травой тропинке. Пелатине нравились краски — фиолетовый вереск, голубое небо, ярко-зелёная трава, но сквозь всё это продолжал дуть ветер. Они шли по нему, и казалось, что он забирает скудное солнечное тепло прежде, чем оно успевает достичь их. В какой-то момент, вероятно, почувствовав, что Пелатина дрожит, Кларфан предложил ей свой плащ, но она упрямо отказалась. Её босые ступни совершенно онемели, а пальцы ног были похожи на сморщенные старушечьи пальчики.
Тем не менее, она продолжала идти в противоположном от Таумерга направлении, поддерживая Кларфана и подбадривая его, когда боль угрожала лишить его сил.
Сначала Пелатина подумала, что это шум ветра, но потом Аранати закричала. Это был стук копыт. Стрела вонзилась в траву прямо перед ногами Пелатины. Она тоже закричала и отшатнулась назад, увлекая за собой Кларфана и Аранати. Они упали, сбившись в кучу, и Кларфан закричал от боли. Падение спасло их. Пелатина с ужасом наблюдала, как над их головами, прямо там, где они только что стояли, просвистел целый рой стрел. Она услышала, как они просвистели сквозь вереск и вонзились в траву прямо перед ними.
— Высосанные искры! Гельветы! — воскликнул Кларфан.
Стук копыт был даже быстрее, чем бешеное сердцебиение Пелатины.
— Что нам… — начала она, но осеклась, когда в поле зрения галопом появились Гельветы. Мгновение спустя они окружили их.
Пелатина в ужасе уставилась на кентавров. Нижняя часть их тел была как у оленей, с красновато-коричневой шерстью и копытами, которые, казалось, вот-вот размозжат ей череп, пока куски не станут похожи на крошки от печенья. Выше пояса они были людьми, но не похожи ни на кого из тех, кого Пелатина когда-либо видела. Бледная кожа их лиц была покрыта татуировками — причудливыми геометрическими фигурами, пересекавшими обе щеки. На мгновение Пелатина подумала, что они тоже рабы.
Каждый из Гельветов держал в руках натянутый изогнутый лук, заострённые наконечники стрел были направлены прямо на них.
— Теперь у нас нет шансов на эти сосиски, да? — бойко сказал Кларфан, но глаза его были закрыты от боли.
Пелатина попыталась обнять его, схватить Аранати, почувствовать руку сестры. Но Аранати перекатилась, когда они упали, и Пелатина не смогла дотянуться до неё. Она в ужасе наблюдала, как её храбрая сестра пытается подняться на ноги. Кентавр, стоявший перед ней, ударил её одной передней лапой.
Пелатина услышала треск, когда он сломал ребра её сестре.
— Нет! — закричала она, бросаясь на Кларфана и подхватывая Аранати, когда та падала.
Их окружил смех. Пелатина посмотрела на Гельвета с ненавистью в глазах. Она знала этот смех, это был смех сильных мира сего, когда они стояли над беспомощными, смех мужчин в борделе, когда они выбирали её на ночь.
— Не надо, Пелли, — сказал Аранати, сжимая её руку. — Они убьют тебя.
— Если это поможет, они всё равно убьют
