Гнев империи - Брайан Макклеллан
Тогда почему ему кажется, что именно он потерпел фиаско?
Он почувствовал на запястье прикосновение маленькой ручки. Селина заставила его сесть ровно, а потом убрала его руку, чтобы пристроиться у него на коленях. Стайк не мог смотреть ей в глаза.
− Ка-Поэль очень сожалеет, − сказала Селина.
Стайк не ответил.
− Я не думаю... − Селина замолчала, потом набрала побольше воздуха. − Не думаю, что она уверена в себе. Она ведёт себя уверенно, но, мне кажется, она боится саму себя.
− Чего именно? − сварливо спросил Стайк.
− Своей силы. Того, что она сделала с кирасирами в лесу...
Стайк резко поднял голову, и девочка опять замолчала.
− Как ты об этом узнала?
− Она рассказала. Рассказала, что и раньше управляла людьми − даже по сотне сразу, но никогда не околдовывала вот так. Ей нужно было получить ответы и взять их под контроль, и она сказала, что это напугало её.
− С чего это она тебе такое рассказывала?
Стайк пытался понять, нет ли тут какой-то манипуляции.
Селина даже не задумалась над этим вопросом, а лишь хмуро посмотрела на Стайка, словно ответ был очевиден.
− Потому что она одинока. Я единственная, с кем она может поговорить. Солдаты боятся её, а ты обращаешься с ней как с инструментом. Её любимый на другом конце континента, борется за жизнь, и она хочет быть с ним, чтобы защитить его.
Стайк вспомнил их встречу под Лэндфоллом, когда он вступил в армию «Штуцерников» и приказал «Бешеным уланам» собраться. Он ждал в деревушке, гадая, откликнуться ли старые товарищи на его зов, и тут появилась она. Ка-Поэль помазала ему лоб кровью, а потом бесследно исчезла.
Он прикоснулся ко лбу.
Этот жест не укрылся от Селины.
− Она отметила тебя.
− Своим колдовством?
− В каком-то смысле. Она говорит, что не будет пытаться тебя контролировать. Что не уверена, сможет ли.
− Тогда зачем пометила?
− Как своего защитника. Как Таниэля.
− Почему меня?
− Потому что ты из хороших.
Стайк чуть не рассмеялся. Он покачал головой, глядя на серьёзное лицо Селины.
− Я не из хороших, девочка моя. Ты видела это своими глазами. Я никому не защитник.
− Но ты защищаешь Фатрасту.
− Это другое. Это континент, идея, а не человек... − Он осёкся. − Не будем спорить о значениях слов.
Селина взяла его руку в свои.
− Ты защищаешь меня. Тогда в лагере и сейчас. Санин говорит, ты горы свернёшь, чтобы меня защитить, и я ей верю.
Глаза Стайка вдруг заволокло туманом. Он вытер лицо рукавом.
− Да.
− Так что? Ка-Поэль одинока. Между ней и дайнизами стоишь только ты. Может, она могущественная, но и хрупкая тоже. Осуши море. Сверни гору. Будь и её защитником тоже.
Селина поцеловала его в щёку, а потом соскользнула с его колен и потянула за руку в лагерь.
Стайк уставился на лезвие ножа.
− Мы должны уехать. Ночью, когда все уснут, я заберу тебя в Девятиземье, построю дом в горах, и там ты несколько лет будешь просто ребёнком. Здесь тебе не место.
− Знаю, − серьёзно ответила Селина. − Можем так сделать, когда всё закончится. Я хочу, чтобы научил меня всему, что знаешь о лошадях.
Выругавшись, Стайк поднялся на ноги. Безысходность по-прежнему давила на него, сжимая мышцы, словно после удара под дых. Держа Селину за руку, он жестом велел Ибане следовать за ними и направился к «Штуцерникам», у которых полным ходом шли сборы. Ка-Поэль стояла рядом с Гастаром с грифельной доской и кусочком мела. Они взглянули на подошедших. Стайк показал на Ка-Поэль:
− Я всё ещё зол на тебя. Но я дал обещание, и я его сдержу. Гастар, единственное место, где мы найдём достаточно кораблей, чтобы отплыть в Дайниз, − это Новый Старлайт. Распорядитесь, чтобы ваши люди разбили лагерь. Нам нужно хорошенько отдохнуть перед штурмом крепости.
Глава 58
− Почти готово.
Влора не сразу ответила Флерринг, наблюдая с безопасного расстояния − с другой стороны Ночной долины, − за приготовлениями вокруг богокамня. Хотелось ответить: «Долго же ты провозилась», но Влора подавила это желание. Прошло три дня с тех пор, как прибыли «Штуцерники» и Бёрт дал своё благословение. Три дня из четырёх, которые понадобятся двадцати пяти тысячам дайнизских пехотинцев, чтобы добраться сюда. Возможность спокойно уйти давно миновала, оставалось надеяться, что дайнизы будут так сбиты с толку разрушением богокамня, что в суматохе люди Влоры смогут ускользнуть.
Наконец она перевела взгляд на Флерринг. Та энергично чесала руку.
− От него кожа зудит, − пожаловалась Флерринг.
− Вот именно. Поэтому я и держусь подальше. Наша затея сработает?
− Не вижу причин, почему нет.
− Мы обложили его братца таким количеством пороха, что можно было сровнять с землёй город, а на нём и царапины не осталось.
Флерринг усмехнулась.
− Знаешь, в чём была проблема? Вы просто обложили его порохом и подожгли. Большая часть энергии взрыва рассеялась во все стороны, а не пошла на сам предмет. Это всё равно что пытаться пробить стену, швыряя в неё артиллерийское орудие.
Она с улыбкой глянула на богомень на другой стороне долины. Наверное, с таким же выражением сама Влора оценивала вражеских генералов.
− А мы использовали по делу каждую унцию нитроглицерина, – продолжала Флерринг. – Мы превратили его в гель и залили во все укромные уголки. Мы настроили семь взрывов один за другим с интервалами в долю секунды. Это высшая наука, Влора. Божественная магия подавится моим изобретением.
− Как бы ты не сглазила своим хвастовством, − отозвалась Влора.
Её солдаты в буквальном смысле выстроились за городом, ожидая приказа в ускоренном темпе отправиться на север, если богокамень будет разрушен. Если нитроглицерин не возымеет эффекта, есть запасной план: все инженеры ждут с необходимым оборудованием, чтобы поднять богокамень на ряд повозок, предназначенных для тяжёлых грузов, и вывезти из города.
А если и это не сработает? Тогда ректор обрушит на богокамень гору и останется поблизости, чтобы спрятать его от дайнизской армии.
Влора надеялась, что подготовилась
