Гнев империи - Брайан Макклеллан
Стайк уставился в темноте на свои изуродованные руки. Запястье отдавало болью, когда он шевелил пальцами. Он думал о том, как сомнения и боль уходят прочь, когда он сжимает пику, и как все прочие его изъяны словно бы исчезают, когда он бросается в атаку на врага.
− Ты не лицемер, − сказала Ибана. − Был им, но больше нет.
− Я не изменился.
− Разве? Будь ты прежним, ты не пощадил бы Тенни Уайлса или Валиэйна. И точно не пощадил бы Двори. У них не было бы ни единого шанса. Прежний ты никогда бы не присягнул леди Флинт. В том, как ты на неё смотришь, я впервые вижу уважение к вышестоящему офицеру. − Она загнула два пальца, потом третий. − Ты взял под опеку Селину, а ведь ты всегда терпеть не мог детей. Кроме того, − опять рассмеялась она, − ты не просил никого из нас следовать за тобой. Мы пошли, потому что увидели, как нужны тебе, а не потому, что ты нужен нам.
Стайк почувствовал, что буря внутри него начинает стихать.
− Ты стала лгать лучше, чем раньше.
− Я не лгу. Может, слегка приукрашиваю. Но всё равно это правда. И я не отказываюсь от своих слов: мы здесь с тобой, и мы все зависим от того, чтобы ты оставался Беном Стайком. Ты можешь быть другим и всё равно вести нас в бой.
− Думаешь, люди усомнились во мне, когда я отпустил Тенни, Валиэйна и Двори?
− Знаешь, раньше я придавала этому значение, но любое возможное недовольство сразу заглохло, когда мы увидели, как ты столкнулся с шестью людьми-драконами.
− Не по своей воле, − усмехнулся Стайк.
− Но всё равно ты им противостоял. Мало кто при виде шести людей-драконов достанет нож. Большинство будут удирать. Бездна, я бы сама удрала.
Допив вино, они некоторое время сидели молча. Вдруг Ибана втянула воздух и тихо рассмеялась.
− Что такое? − спросил Стайк.
− Селина, − пояснила Ибана, будто это само собой разумелось.
− Что ты имеешь в виду?
− Что всё это − эти сомнения, эти перемены − снизошли на тебя не потому, что ты стоял перед расстрельной командой или провёл десять лет в лагере. А потому что у тебя теперь есть ребёнок.
Стайк почувствовал, что краснеет.
− Она мне не родная.
− Да ладно тебе, я слышала, как ты называл её «моя девочка». Ты никого не проведёшь, тем более меня. Селина − твой ребёнок, родная она тебе или нет, и это сделало тебя другим человеком. − Она повернулась к нему, и он даже в темноте почувствовал её пронзительный взгляд. − Скажи, ты боишься смерти?
− Конечно. Все боятся смерти.
− Тяга к самоубийству и отсутствие страха смерти − это не одно и то же. И Бен, которого я знала, смерти никогда не боялся. А теперь?
Стайк немного поразмыслил. Смерть была абстрактным понятием, всегда казалась такой далёкой, но он лучше других знал, что она может настигнуть в любой момент. Сотни раз он был от смерти на расстоянии ножа, а порой даже ближе. Когда он сказал, что боится смерти, это была заученная ложь, потому что так должен говорить любой нормальный человек. Он же никогда не боялся смерти. Даже когда Фиделис Джес поверг его, оставив в луже его собственной крови, Стайк не боялся смерти. Он лишь боялся уйти из этого мира, не прихватив с собой Фиделиса Джеса.
И, как он понял, боялся ещё кое-чего.
− Нет, − сказал он. − Но я боюсь оставить Селину одну.
− Это одно и то же. − Ибана выпрямилась. − Бояться смерти, потому что тебя больше не будет, и бояться смерти, потому что ты кому-то нужен, − это вопрос терминологии. Ты боишься за Селину, а я никогда не видела, чтобы ты боялся. Ты смотришь на неё так, как никогда не смотрел на друзей и любовниц, включая меня.
Стайк уловил нотку горечи в её голосе. Он сглотнул, не зная что сказать, и решил промолчать. Ибана не хотела, чтобы он услышал это в её тоне.
Она снова положила руку ему на бедро и придвинулась к нему.
− Усмири внутренних демонов, Стайк. Они и раньше никогда не стоили твоего внимания, а теперь и подавно.
Им помешал топот копыт на холме над ними. Ибана отстранилась, и Стайк услышал, что лошадь спускается по дороге в ложбину, где уланы разбили лагерь. Издалека донёсся крик. Он узнал голос Ферлиши, зовущей его по имени.
Ибана вздохнула и хлопнула его по плечу.
− Ступай. У тебя есть работа.
Стайк неохотно спустился с холма и пошёл в лагерь. Ферлишу он нашёл перед своей пустой палаткой, она хмурилась на охранника. Стайк положил руку ей на плечо, развернул к себе и жестом велел понизить голос.
− Ты их нашла?
− Да, − взволнованно ответила она. − Они разбили лагерь в трёх милях отсюда. Они не пытаются спрятаться, но выбрали место, атаковать которое было бы самоубийством: холм сразу за восточным краем Клюки. Там крутые склоны, а лошади могут взобраться только в одном месте. У них много раненых – и людей, и лошадей.
Стайк вздохнул. Без сомнений, Ка-Поэль должна быть там. Она достаточно изобретательна и, скорее всего, ещё жива, если только у вражеского командира нет приказа убить именно её. Он поднял голову и увидел, что из леса выходит Ибана.
− Позови Шакала, − сказал он ей.
− Пойдём в атаку? − уточнила она.
− Не совсем.
Глава 48
Ферлиша повела Стайка с Шакалом к лагерю драгун. Добрались они перед самым восходом солнца, слишком поздно, чтобы действовать под покровом темноты. Стайк отослал разведчицу в лагерь и притаился с Шакалом в Клюке, где они весь день ждали и наблюдали.
Лагерь драгун оказался точно таким, как его описала Ферлиша: его разбили на длинном, поросшем лесом холме на самом краю Клюки. Со всех четырёх сторон холм окружали крутые скалистые утёсы
