Гнев империи - Брайан Макклеллан

− И тем не менее же Тура идёт на шаг впереди вас.

Микель поджал губы, стараясь сохранять нейтральное выражение. Ичтрасия держалась дружелюбно, даже мило, но ему постоянно приходилось напоминать себе, что она избранная. Ей достаточно надеть перчатки, чтобы переломить его пополам, так что лучше не огрызаться на её колкости.

− Я понятия не имею, как это ему удаётся. Же Тура нужны десятки людей, чтобы устраивать взрывы. Нужна целая сеть, чтобы поставлять порох, изготавливать бомбы и следить за своими жертвами. Бездна, мы как могли зачистили город от его людей, а он всё равно ускользает от меня.

Микель откинулся на спинку стула, стиснув зубы.

− О, не расстраивайся ты так, − промурлыкала Ичтрасия.

Соскользнув с дивана, она подошла сзади к Микелю и, к его удивлению, начала массировать его плечи.

− Я ведь понимаю, что ты делаешь, − мягко сказала она. − Если ты опутаешь Форгулу паутиной заговора, настоящего или нет, то сможешь держать Седиаля в невыгодной позиции. Можешь предъявлять обвинения его людям, поддерживать в других домохозяйствах подозрения насчёт его мотивов и, возможно, опережать его.

Микель замер. Тон Ичтрасии был доброжелательным, но в её словах слышалось что-то зловещее. Именно так он убеждал Ярета, когда объяснял, чем здесь занимается, но Ичтрасия с лёгкостью его раскусила. Это не сулило ничего хорошего его долгосрочной карьере в дайнизской политике.

− Я бы предложила сосредоточиться на черношляпниках. Ты не опередишь Седиаля, даже если поставишь под удар всех его людей. Он играет в эту игру дольше, чем мы с тобой вместе взятые живём на свете. Но если твои заслуги будут упрочиваться, Седиалю будет труднее тебе отомстить… И он славится тем, что прощает людей, которые доказывают свою пользу.

Микель старался получать удовольствие от массажа, прижавшись затылком к груди Ичтрасии. Ходили слухи, что она не слишком ладит с дедом, так что, может, она и правда на стороне Микеля. А может, просто убаюкивает его фальшивым ощущением безопасности.

Он отодвинул книгу и, закрыв глаза, попытался составить план.

− Есть ли у меня будущее с дайнизами? − спросил он.

Руки Ичтрасии замерли.

− Почему ты спрашиваешь?

− Потому что я чужак. Я знаю, что бывает с чужаками. Как только я перестану приносить пользу, меня либо забудут, либо уничтожат.

− Тебе следовало подумать об этом до того, как переступить наш порог.

Её тон опять был доброжелательным, но она ясно давала понять, что не проявляет особого сочувствия. Помедлив, она слегка вздохнула и осторожно ответила:

− Возможно. Умом ты не обделён, но ещё неизвестно, хватит ли его, чтобы тебя не сожрали заживо. Кроме того, ты полезен. Я всегда считала дайнизов ксенофобами, но по сравнению с крессианцами мы просто обожаем чужие культуры. − Она отпустила его плечи и обошла стол. − Брось книги и пойдём проведём остаток вечера в «Клубе лисоголовых».

«Клуб лисоголовых» − это была такая шутка у дайнизов. Они захватили эксклюзивный клуб джентльменов в центре Лэндфолла, вытурили оттуда крессианцев и стали пускать только высший свет дайнизов и пало. Микель на мгновение задумался, пустят ли туда его, но решил, что гостя избранной выгнать не посмеют. Подавшись вперёд, он вгляделся в лицо Ичтрасии, размышляя, который час. Наверное, ему нужен перерыв.

− А как ты во всё это вписываешься? − спросил он.

− Во что?

− В это. − Микель обвёл вокруг себя рукой. − Седиаль. Ярет. Домохозяйства. Теник рассказывал, что в вашей культуре избранным нельзя лезть в политику. У крессианцев избранные запускают пальцы повсюду, и...

Он осёкся, осознав, что забыл, с кем разговаривает. Когда он был черношляпником, то скорее всего вообще не стал бы обращаться к избранному, тем более говорить так откровенно.

Ичтрасия окинула его небрежным взглядом, постукивая по столу длинным ногтем.

− Знаешь, это сложно. − Она помолчала, хмуро глядя на свои руки, и Микелю на миг показалось, что с неё слетела маска холодной расчётливости. − Ты знаешь про людей-драконов?

− Слышал что-то.

− Люди-драконы и избранные занимают в дайнизском обществе одинаковое положение. Мы принадлежим императору. Мы не люди, не граждане. Мы орудия. Когда мы нужны, то служим без колебаний и без вопросов. Когда не нужны, нас предоставляют самим себе. У нас нет собственной власти в политическом смысле, но у нас есть власть только от того, что мы орудия императора.

Микель открыл было рот, но не нашёл что сказать. Ему никогда не приходило в голову, что можно быть собственностью, а лёгкая дрожь в голосе Ичтрасии говорила о многом.

− Я... − Он опять осёкся. − Если ты собственность императора, а Седиаль − его наместник на этом континенте, то...

Маска холодности и безразличия вновь вернулась на её лицо, и она глянкла на него с каким-то невозмутимым раздражением.

− Я бы не слишком беспокоилась о твоей шкуре. Седиаль может считать себя императором, но это вовсе не так. Не секрет, что мы с ним не ладим. И я не собираюсь отдавать тебя ему.

− Я не имел в виду...

− Всё хорошо, − перебила она. − Ты хотел знать, в каком ты положении, и я тебя не упрекаю. Так вот: ты меня увлекаешь. Такой безобидный и скучный с виду, но я предвкушаю, как буду срывать слои, которые прячутся под этой маской. Я собираюсь поиграть с тобой несколько месяцев, а потом брошу и переключусь на мужа министра или дочь генерала. Я буду получать удовольствие от нашего общения и предлагаю тебе поступать так же. Не жди от меня ничего большего, чем можно ожидать от орудия государства, и я не буду ожидать от тебя большего, чем от шпиона, которому нужен защитник от наших дайнизских львов.

Микелю показалось, что ему дали пощёчину. Потрясение через секунду прошло, и он обнаружил, что смеётся.

− Что тут смешного? − спросила Ичтрасия.

Микель протянул руку.

− Спасибо. Это очень отрезвляет.

Она знает, что он использует её, чтобы защититься от Седиаля, и ей на это наплевать. Микелю почему-то стало легче при мысли, что не нужно скрывать ещё и это.

− Прости, если я проявил бестактность, но ты гораздо прагматичнее, чем я ожидал. Мне нравится.

Ичтрасия взяла его руку с некоторой опаской. На её лице медленно расползлась та же кошачья