Призрак Гренделя - Эльхан Аскеров

Призрак Гренделя.

Глава 1

…Грендель — в древнескандинавской мифологии, земноводный монстр, наводивший ужас на жителей Севера, пока не был побеждён героем викингом по имени Беовульф…

…Резкий ветер с воем гнал позёмку по бескрайней белой равнине. Казалось, никто и ничто не способно выжить в этом ледяном безмолвии. Но неожиданно, в злое завывание ветра вплёлся долгий, тоскливый вой, и громкий, на грани истерики собачий лай. Они знали, что станут его добычей. Он был властелином этой пустыни. Тем, кто решает, кому жить, а кому стать его пищей. Горячая кровь, и сладкая плоть. То, что так сильно будоражило и манило его к себе…

Керн с хрустом вырвался из объятий векового льда, и дежурная смена дружно заулыбалась, с облегчением переводя дух. Получилось! Труд двух десятков лет и огромного количества полярников был закончен. Теперь, нужно было опустить в скважину контейнер для забора пробы, и можно со спокойной душой радировать на большую землю, что всё получилось. Что им удалось, наконец, пробуриться сквозь толщу льдов, и добраться до единственного в своём роде пресноводного озера, непонятно как оказавшегося посреди вод ледовитого океана.

Быстро прикрыв скважину специальной заглушкой, чтобы избежать попадания в неё посторонних частиц, старший смены, буровой мастер Махмудзянов, обернулся к друзьям, и с облегчением переведя дух, сказал:

— Всё, мужики. Мы своё дело сделали. Теперь, пусть научно стукнутые решают, что дальше будет.

Стоявшие вокруг скважины буровики дружно закивали головами. Не смотря на то, что людей в экспедицию подбирали, словно в отряд космонавтов, мелкие прения между буровиками и научным составом экспедиции всё равно возникали. Группа в тридцать человек не может провести без малого год в ограниченном пространстве зимовья, и при этом хоть иногда не сцепиться по какому-нибудь пустяковому поводу. Особенно, если учесть, что учёных в экспедиции было всего десять человек. Остальной состав группы считался вспомогательной командой.

Именно это и было камнем преткновения между учёными и остальной группой. Привыкшие отдавать распоряжения, не задумываясь о последствиях, научно стукнутые, как их называли буровики, то и дело нарывались на грубость. Увлёкшись какими-нибудь новыми данными, учёные то и дело требовали подать или принести им какой-то предмет, на что в ответ регулярно раздавалось:

— Тебе надо, сам и сходи.

И дело тут было не в классовой ненависти и не в неприятии конкретно этих людей. Очень часто, учёные попросту забывали, что находящиеся в зимовии люди, или вернулись с вахты, или готовятся заступить на неё. До драк, само собой не доходило, но иногда, подобные стычки заканчивались скандалами. Понимая, что должен гасить подобные вспышки, начальник партии, профессор Васенков, человек на первый взгляд не самых выдающихся статей, решительно вставал между спорящими сторонами. Буровики, были мужиками серьёзными, поэтому, вполне могли отвесить обидчику основательную затрещину, или отшутиться так, что объекту шутки долго пришлось бы приходить в себя.

Только присмотревшись к профессору, непосвящённый человек мог при внимательном наблюдении заметить, что Васенков не так уж и безобиден. Чуть выше среднего роста, сухощавый, жилистый, он принадлежал к той уже почти забытой когорте энтузиастов, которые усиленно продвигали изучение карате по книгам и паршивого качества видеозаписям. Его наголо стриженый череп мог бы стать эталоном для проповедников нацизма во времена второй мировой войны. Но сам профессор с улыбкой отвечал на вопрос о своей национальности:

— Тайна сия есть тайна великая. Кавказские горцы, донские казаки, сибирские охотники и поморские рыбаки в одну кучу.

Сам Васенков родился в Питере и, отслужив в армии, поступил в институт, став геологом, как всегда мечтал. Романтика дальних походов и ночёвок у костра привела его в институт Арктики и Антарктики, откуда он и отправился на свою первую зимовку. За северный полярный круг. После развала советского союза, когда вся российская наука оказалась на грани уничтожения, развалилась и его семейная жизнь.

Жена, не выдержав безденежья и долгой беспросветности, забрала дочь, и использовав первую же подвернувшуюся возможность, уехала в Германию. Будучи этнической немкой, она подпадала под программу возвращения соотечественников. С тех пор, Васенков проводил больше времени в экспедициях, чем дома, стараясь заполнить работой вдруг возникшую пустоту. И вот теперь, после долгих лет ожидания, правительство решило возобновить работы по изучению Антарктического шельфа, для чего и была создана данная экспедиция.

Буровые работы, остановленные в смутные времена, были начаты снова, и Васенков, с головой погрузился в изучение добытых образцов льда. Первые же данные повергли весь научный отдел экспедиции в тихую эйфорию. Приблизительный возраст вмёрзших в лёд ракушек насчитывал несколько сотен тысяч лет. Тихо проклиная доисторическую технику, и отсутствие хорошего финансирования, профессор то и дело задумчиво поглядывал в сторону, где стояли роскошные домики канадской экспедиции.

Но полученные инструкции не допускали двойного толкования. Все полученные материалы и данные должны были быть закрыты и засекречены. Начавшая приходить в себя после перестройки и перестрелки Россия вступала в очередную гонку. Но теперь не вооружения, а промышленного развития. Это здорово напрягало заклятых друзей и партнёров страны, но помешать этому развитию открыто, они не могли. Это было бы вмешательством во внутренние дела. Улыбаясь и держа в кармане фигу, они старательно вставляли палки в колёса везде, куда только могли дотянуться.

Именно поэтому, все полученные данные нужно было держать в строжайшем секрете до того момента, когда академия наук будет готова обнародовать их, а значит, мечта воспользоваться великолепной техникой и оборудованием так и останется мечтой. Ко всему прочему, от соседей начали поступать странные сообщения. То и дело, у всех зимовщиков начали бесследно пропадать собаки. Не смотря на широкое применение техники, собачьи упряжки использовались всеми экспедициями регулярно.

Но настоящие ездовые лайки, это особые животные, приспособленные выживать там, где человек запросто может погибнуть от переохлаждения. Несмотря на сильные морозы, упряжные собаки жили на улице, и прекрасно себя чувствовали. Больше того, попав в тепло, лайки буквально заболевали. У них поднималась температура, они отказывались от пищи и становились вялыми. Но самое главное, эти собаки, не знали страха. В Антарктике не было опасных хищников, и нападать на них было просто некому.

Тем не менее, лайки пропадали. Дошло до того, что оставшихся упряжных собак даже начали охранять. А самое странное, что собаки стали пугливыми, и частенько, по ночам, заходились лаем, пытаясь оборвать привязь и удрать вглубь ледника. Что могло вызвать такую реакцию бесстрашных животных, зимовщики не понимали, но на всякий