Неукротимая - Гленнон Дойл Мелтон
Когда-нибудь я пойму, как мне с ней и с Эбби сплести материнские чувства в одну косу.
А потом попрошу ее научить меня плести косы моим дочерям.
Секунды
Иногда, когда мы с Эбби ссоримся из-за чего-то, мы замолкаем, делаем глубокий вдох и говорим друг другу: «Так, давай не будем превращать это в первый брак, вернемся во второй». Что мы на самом деле имеем в виду: давай не будем спускать все на тормозах. Давай-ка вспомним, чему научила нас жизнь, и применим свои знания на практике. Будем осторожными, мудрыми, отбросим свое эго и вспомним, что мы – в одной лодке. И коль скоро мы уже не настолько глупы, давай поступим лучше и умнее.
Я могла бы назвать себя духовным директором моего первого брака. У меня было видение того, как он должен был развиваться, но Крейг все испортил. Теперь я понимаю, что случилось это потому, что у него видение тоже было, и оно отличалось от моего. Никому не захочется быть на вторых ролях в чьей-то истории. Можно притвориться, что тебе это нравится и накрыть свое видение крышкой, но под ней оно только сильнее вскипит и рано или поздно выплеснется наружу.
Я очень властная. Мне хочется все держать под контролем. А все потому, что мне страшно. Мир вокруг кажется таким шатким. В юности я дарила себе ощущение безопасности, контролируя, что я ем и как выглядит мое тело. Я до сих пор так делаю. Но с возрастом, став женой и матерью, я нашла новый объект для контроля и создания безопасной среды: им стали окружающие меня «мои» люди. Раз уж жизнь такая страшная и хлипкая штука, контроль над любимыми казался мне проявлением большой ответственности.
Не считая страха, есть еще кое-что, побуждающее меня все контролировать, и это моя вера в то, что я – очень умная и креативная женщина. Я действительно верю, что именно у меня в голове рождаются самые лучшие идеи, и людям будет только лучше, если они им последуют. Такой вид контроля называется лидерством.
Долгое время я контролировала своих близких и называла это любовью. Я залюбила их просто в мясо. Моя роль в их жизни заключается в следующем: Я живу, чтобы воплотить в реальность все ваши надежды и мечты. Итак, давайте-ка сядем и посмотрим на подробный список этих самых надежд и мечтаний, который я для вас составила. Я очень внимательный человек, так что поверьте мне, Я ВАС ЗНАЮ лучше, чем вы сами. И вам по силам сделать все, что я для вас захочу! Начнем же!
Но на самом деле мы не можем чувствовать, знать и придумывать за кого-то другого. Я пытаюсь это принять. И научила меня этому жена. Она вообще не поддается никакому контролю.
Я люблю свою жену сильнее, чем любого другого взрослого человека в своей жизни. До встречи с ней я и смерти-то особо не боялась. Теперь страх смерти преследует меня неотступно, но боюсь я не самой смерти, а разлуки с ней. Для меня смерть – это предельная форма СОБЭ: Страха Остаться Без Эбби. И коль скоро я люблю Эбби больше всех, значит, и контролировать ее должна сильнее, чем всех остальных. Я хочу, чтобы сбылось все, что я для нее намечтала. Я очень хочу для нее самого лучшего – по моей мерке. И в этом плане меня переполняют отличные идеи о том, что она должна делать, носить, есть, как она должна работать, спать, читать и что слушать, и мне страшно хочется поделиться ими с нею. Но всякий раз, когда я пытаюсь это сделать – в открытую или исподтишка, она каким-то образом меня раскусывает и категорически отвергает все мои усилия. Но мягко. Говорит что-нибудь в духе: «Я вижу, к чему ты клонишь, детка. Я тебя очень люблю, и благодарна, что ты подумала об этом, но спасибо, нет, меня все устраивает».
В первый год брака я относилась к этому как к новому и волнующему челленджу. И думала, что моя задача – просто найти к ней работающий подход. Вот какой разговор состоялся между мной и моей сестрой во время первого года моего брака с Эбби, когда мы обсуждали с ней проблему, почему Эбби продолжает настаивать на том, что она сама себе хозяйка:
Я: Так. Я тебя услышала, но, если я точно знаю, что моя идея для нее лучше, чем ее собственная? Может, мне просто притвориться, что я одобряю ее идею? Или улыбнуться и дать ей попробовать сделать по-своему, и когда это не сработает, мы вернемся к моей? И как долго мне нужно играть в эти шарады, мы же просто потеряем время?
Сестра: Боже ты мой. Так. Если ты прямо хочешь именно с такой точки зрения посмотреть на ситуацию, Гленнон, то да, попробуй последнее. Старайся, притворяйся, пока не добьешься своего.
И вот именно так я и поступила. Просто улыбалась и притворялась. Позволила Эбби «вести», но только потому, что такова была моя стратегия «лидерства под прикрытием». Я решила, что какое-то время мы будем делать, как хочет она, пока вместе не увидим просвет. Целый год жили спонтанно, в то время как я-то предпочитала жизнь по плану. Доверяли людям, к которым я относилась с недоверием. Крупно рисковали, когда я уже просчитала все возможные риски и понимала, что все они против нас. Позволяли детям делать то, в чем, как я была уверена, они потерпят неудачу и потом будут обижаться на нас вечно.
Какое-то время мы жили так, словно жизнь была намного безопаснее, чем есть на самом деле, люди – лучше, а дети – сильнее, чем мы считали. И что «все как-нибудь наладится». Безрассудство, нелепость и безответственность. Все не наладится как-нибудь само собой, на это способны только люди с головой на плечах! Если кто все и налаживает, то это я. Я НАЛАЖИВАЮ! А если нет, то никакого налаживания вообще не происходит! Один лишь хаос.
Я часто делала успокаивающий глубокий вдох и начала каждый день заниматься йогой, чтобы побороть приступы тревоги. И ждала, когда все наконец окончательно развалится, и я смогу нас спасти.
Все ждала и ждала.
И будь я проклята, но все и правда, блин, налаживалось само собой. Будь я проклята, если не стала счастливее. Если наши дети не стали храбрее, добрее и спокойнее. Если сама наша жизнь не стала прекраснее. Честное слово, как
