Неукротимая - Гленнон Дойл Мелтон

Спустя несколько месяцев я заметила, что наши «грибы» и правда выветриваются. Я начала замечать, что Эбби – отдельный от меня человек. Снова стала чувствовать себя «обычной». Для меня это стало целой трагедией, потому что я думала, что именно она-то наконец и спасла меня от необходимости быть «обычной». Я думала, что буду «нами» вечно. Но она оказалась права. И я действительно запаниковала. Однажды вечером я написала стихотворение в ее честь:

Цвета

Два года тому назад

Ты была жемчужно-белой

Я была полночно-синей.

Вместе мы слились в лазурь.

Ни жемчуга, ни полночи —

Одно голубое небо.

Но иногда ты покидаешь меня.

Ради работы, друзей, другого мнения.

Когда ты уходишь, остаюсь только я.

Ты забираешь жемчуг с собой.

А я опять погружаюсь в полночь.

Так и должно быть, я знаю.

Полночь помогает мне творить.

Хотя на секунду мне показалось, что мы едины.

Я скучаю по этому чувству.

Но познание неизбежно.

И мы будем только сильнее,

когда по-отдельности, но рядом.

Хотя скажу по секрету (как жемчугу – полночь) —

Я бы предпочла голубое небо.

Теперь я смотрю на это стихотворение и думаю: Гленнон. Ты всегда так ревностно ищешь себя и всегда так легко бросаешь. Так хочешь, чтобы тебя заметили – почти так же сильно, как мечтаешь исчезнуть и никому не показываться. Вечно ты отчаянно орешь «ДА ВОТ ЖЕ Я!» и в то же время – растворяешься в воздухе.

Мы с Эбби «обычные» уже целый целый год. Теперь мы живем в этой новой главе. Первичный кайф рассеялся, хотя иногда мы все еще смешиваемся в лазурь. Но теперь это не постоянное состояние. Оно приходит в отдельные моменты. Когда мы занимаемся любовью, украдкой целуемся на кухне, ловим взгляды друг друга, когда дети делятся своими успехами. Но по большей части мы – два разных цвета. Это прекрасно, потому что теперь мы можем яснее разглядеть друг дружку. И я решила, что хочу любить ее саму, а не чувство, которое она мне подарила. Я хочу найти себя в любви, а не потеряться в ней. Жить все-таки лучше, чем исчезнуть. И пусть я навсегда останусь полуночью. Ничего.

Я безумно благодарна, что любовь наконец пригласила меня к себе на порог. И я намерена остаться, даже когда музыка стихнет, и мы с Эбби обессиленно плюхнемся на диван и окинем взглядом учиненный бардак. Я предпочту наводить порядок вдвоем с Эбби вместо того, чтобы вечно кайфовать с любым другим человеком на планете.

Гитары

Поздний вечер. У меня как раз заканчивается девятичасовой рабочий день. Эбби просовывает голову в дверь моего кабинета и говорит:

– Детка, угадай, что? Я буду играть в хоккей. Нашла команду, которая играет по вечерам в понедельник. Выбираю снаряжение. Аж не терпится!

Я: Погоди, что? Ты играешь в хоккей?

Эбби: Нет, но в детстве играла. Братья часто играли, а я была вратарем – стояла и смотрела, как от меня отлетают шайбы. Было так весело!

Весело.

Меня это слово вечно сбивает с толку. Эбби всегда спрашивает меня: «Как ты развлекаешься, ну, веселишься?», и я нахожу такую постановку вопроса весьма агрессивной. Что вообще значит «развлекаться»? Я не развлекаюсь. Я же взрослая женщина. У меня семья, работа, «Hulu»[21] и примитивные телешоу по телеку. И все это по кругу.

Но мы молодожены, поэтому я все еще сахарно реагирую на такие штуки. И говорю ей:

– Здорово, солнышко!

Эбби улыбается, целует меня в шею и уходит. А я пялюсь в монитор. У меня так много вопросов.

Почему ей можно развлекаться? У кого вообще есть время и деньги развлекаться? Я вам скажу, у кого: абсолютно у всех в этой семье, кроме меня. У Крейга есть футбол, у Чейза – фотография, у девочек вообще все есть. У всех есть что-то свое, кроме меня. Приятно, наверное, когда у тебя есть время на что-то свое.

И это «приятно, наверное» всегда меня останавливает. Хм-м. Наверное, и правда приятно. Может, поэтому у них есть что-то свое – потому что это приятно. Может, и я так хочу.

Я сижу и думаю о той единственной мечте, которая у меня когда-то была – я хотела стать рок-звездой. Я так завидую рок-звездам. Если бы мне разрешили выбрать себе какой-нибудь талант, которым я не владею, то я бы выбрала пение. В детстве я часто играла в Мадонну на стадионе, танцуя перед зеркалом с расческой в руке. Теперь место Мадонны заняла Пинк. Когда я одна в машине, я часто превращаюсь в Пинк. Да я самая лучшая Пинк! Я больше Пинк, чем сама Пинк! Пинковее просто некуда!..

Я понимаю, что все это не просто так: и моя жена, и Мадонна, и Пинк позвонили мне в дверь и доставили посылку. Я страшно им всем завидую, и поэтому делаю вот что: вбиваю в поисковик гугл «Уроки гитары, Неаполь, Флорида». Перебираю ссылки и нахожу учительницу игры на гитаре, которая преподает старшеклассникам в крошечном музыкальном магазине в паре миль от моего дома. Звоню ей. И договариваюсь о первом уроке.

Когда Эбби возвращается домой, я встречаю ее в прихожей, припрыгивая от радости.

Я: Привет! Можешь в пятницу забрать детей из школы?

Эбби: Конечно, а что такое?

Я: Я записалась на уроки гитары. Всю жизнь мечтала стать рок-звездой и теперь вот решилась. Начну брать уроки гитары, потом писать свои песни, а на вечеринках как достану гитару, все соберутся вокруг, и мы будем петь! И все будут счастливы, ведь музыка и песни объединяют и сплачивают! И все будут думать: она такая клевая! А потом меня услышит какой-нибудь продюсер, глазом моргнуть не успеешь, как я будут петь со сцены для тысяч зрителей! Я знаю, ты, наверное, думаешь сейчас, что петь я буду фигово, но в этом же и дело! Я буду такой рок-звездой, которая вдохновляет людей не тем, какая она клевая, а тем, какая фиговая! Люди будут смотреть, как я выступаю на сцене, и думать не «хотела бы я петь, как она», а «ну, если уж она может петь, то я вообще все смогу».

Эбби: Окей, детка. Если я все правильно поняла – ты хочешь брать уроки гитары. Ну, это круто. И сексуально. Но, я не ослышалась, мы теперь начнем ходить на вечеринки?

Я: Нет.

Мне нравится учиться играть