Заплати за любовь - Екатерина Ромеро
– Мне сказали просто предать. Если не надо – выбросите или отдайте тому, кто нуждается. Тут все свежее. Об этом не думайте.
Это был Федор. Не особый любитель спорить, да и я долго не сопротивляюсь, потому как Миросе все это надо, а мне трудно одной, как ни крути.
Да, мне стыдно до ужаса, что принимаю от Вадима всю эту заботу, но и не взять не могу. Малышка и игрушки просит, и вещи ей требуются, и еда, витамины. Не понимаю только, зачем он это делает, я уже ничего не понимаю.
– Аня, а когда тот дядя снова придет?
– Какой дядя?
– Он сказал, его зовут Викинг. Как из мультика. Из суловых земель.
Усмехаюсь: вот же ж маленькая лисичка. Вадим ей медведя огромного притащил, а Мира любит подарки, потому что ни разу не балованная.
– Я не знаю, малышка. Спи.
– Не уходи! Няня, не уходи!
– Я здесь. С тобой, не бойся.
Я целую ее в маленький носик, прижимаю к себе. Я мама Миры. Я хочу быть ею, неужели они не понимают?
Укачиваю Миросю, а сама в окно смотрю на пролетающий снег. Не знаю я, что будет теперь. Скоро комиссия снова приедет, назначат другую няньку. Официальную, а у меня язык не поворачивается Мире сказать, что я уйду, а вместо меня за ней будет присматривать чужая тетя. И мне придется Миру отдать, потому что у меня нет полного состава семьи и своего жилья, у меня нет условий.
Глава 47
– Девушка, я еще раз вам поясняю: нельзя!
Не знаю, кто сдал, но органы опеки заявились раньше времени, а я не подготовилась и теперь стою под дверью палаты, едва сдерживая слезы. Страшно, что заберут Миросю, а я и сделать-то ничего не могу. Разве что упасть перед ними на колени.
– Пожалуйста… пожалуйста.
– Это не по протоколу. У вас неполная семья, ну как вы не поймете?!
– Семья полная. Какие проблемы?
Кто-то обнимает меня за талию, притягивает к себе и нежно целует в висок. Кружится голова, это Вадим, и он взялся словно из ниоткуда. – Успокойся, малыш.
– А вы, собственно, кто?
Мадам из органов опеки поправляет очки на носу, смотря на Суворова во все глаза. Он же вырядился как жених. В рубашечке белой, светлом джемпере и коричневых джинсах. Красивый – глаз не оторвать.
– Я, собственно, муж Анны – Вадим Суворов. Еще я владелец охранной сети “Ярл” – может, слышали.
– Да, что-то такое припоминаю.
Тетенька эта быстро что-то чертит у себя в блокноте. Она записывает детали, каждую деталь.
– Мы с Нютой в браке два года. Все документы есть. Жилище есть. Комната для ребенка отдельная имеется, с ремонтом. Готовы к удочерению. Можете ехать проверять, – говорит Викинг уверенно, а я стою уже ни жива ни мертва. Не знаю, что делать и как реагировать. Хлопаю глазами то на Вадима, то на эту мадам из соцопеки. Что он несет, господи, что?
– Ладно, муж – это хорошо, что ж вы сразу не сказали, Анечка? Собирайте документы тогда. До связи.
Когда соцопека уходит, я отлипаю от Суворова и прижимаюсь к стене. Меня всю колотит, это сильнее меня.
– Зачем?! Что тебе здесь надо?
– Помочь хотел. Тебе нужна помощь, Нюта.
– Не нужна! Мне ничего от тебя не надо, понял?! И не присылай сюда своих людей, не передавай нам ничего, не приходи!
Не знаю, что со мной, наверное, нервы сдали, и я уже вижу, как на нас в отделении все смотрят.
– Тише. Не кричи, – говорит спокойно, а я не могу, тормоза напрочь отказали.
– Уходи, Вадим. Просто уйди!
– Хорошо. На минуту зайду к Миросе и уйду, – буркнул и скрылся в палате, а я через щель увидела, как Вадим вытащил куклу из пакета и далее Миросе. Она взяла, улыбнулась и прижала игрушку к себе.
Почему-то мне захотелось оторвать у нее эту куклу и выбросить в окно. Не знаю, что со мной, Вадим же для Мироси принес, а я… я просто сдаю уже. Не могу я так, не могу, это уже слишком.
– Зачем сказал, что мы женаты?!
Ловлю Суворова уже на выходе, нервная вся, аж страшно.
– Потому что это правда. Нравится тебе это или нет, Фиалка, ты моя жена, – Вадим сказал серьезно, а у меня уже не было сил ни спорить, ни отвечать ему, и я просто сбежала в палату к Миросе. Схватила и прижала ее к себе. Это было больно, и, конечно, Вадим был прав. Мы все еще женаты, и, как бы я ни прятала кольцо, это ничего не изменит. Вадим все еще мой муж.
Так прошло две недели. Я психовала, плакала и лечила Миросю, которой с каждым днем было лучше. Приходили люди от Вадима, помогали продуктами, привозили все необходимое для малышки, но сам Викинг не объявлялся.
Зачем Вадим сказал про удочерение? Зачем тогда поддержал меня при соцопеке? Он, конечно же, не всерьез говорил, и в то же время я понимаю, что без полной семьи ребенка мне никто не отдаст.
Я выхожу на улицу подышать, перевести дух. Завтра Миросю выписывают, ей намного лучше, и она уже бегает по палате, как маленький моторчик.
Снегопад снова начался. Такой густой, пушистый, снежинки оседают на нос и тают на нем, а я смотрю прямо и у ворот больницы вижу машину Викинга. Он сидит за рулем, фары потушены. Не знаю, сколько времени Вадим ждет и, главное, кого.
Когда Вадим замечает меня, выходит из машины. Стоим друг напротив друга, не двигаемся. Как и тогда в коридоре спустя два года разлуки.
Снежинки начинают щипать глаза, или я просто бессовестно реву. Кто сделает первый шаг? Не я, потому что я позорно сбегаю, но Суворов догоняет, он всегда был быстрее меня.
– Подожди! Давай поговорим, Нюта!
Перехватывает меня у входа, а я запах его вдыхаю, и хочется все к чертям стереть и заново начать, но так не бывает. Кажется, мы напоролись на все камни, что было возможно.
– Хорошо. Почему ты здесь? Ты здесь каждый день! Чего ты хочешь, Вадим, чего?!
– Попросить прощения.
Поднимаю голову, глаза Суворова блестят, но к чему уже это? Я не понимаю.
– Ты попросил уже. Все нормально.
– Нет, не нормально. Ну куда ты? Нюта, подожди… мне правда жаль. Я сломал тебе жизнь, я знаю. Прости меня. Я
