Буканьерки - Эдит Уортон
Но Вирджиния воспринимала такие представления как должное, и, когда бедная Нэн потом, в муках раскаяния, прокрадывалась к матери и шептала, покаянно целуя её: «Я не хотела вас обидеть, мамочка», миссис Сент-Джордж, нервно поправляя свои завитые шиньоны, обычно тревожно отвечала: «Я знаю, дорогая, только не нужно снова портить мне причёску». Искупление, на которое никто не реагировал, ожесточало сердце, и что-то внутри Нэн сжималось и черствело с каждой такой отповедью. Но теперь она всё реже подвергала себя им, предпочитая следовать примеру Вирджинии и игнорировать наставления родительницы. Однако сейчас её преданность Вирджинии пошатнулась. После встречи с Кончитой Клоссон она засомневалась: действительно ли черты лица и цвет кожи – главное достоинство женщины? Задолго до того, как миссис Сент-Джордж и миссис Элмсворт сошлись во мнении относительно приезжей, Нэн уже подпала под её очарование. С того дня, когда она впервые увидела её, насвистывающую, заворачивающую за угол веранды, с её неугомонной головкой, увенчанной развевающейся шляпой из итальянской соломки с розой под полями, и тащившую за собой упирающегося пуделя с большим красным бантом, Нэн ощутила беззаботную силу этой девушки. Что бы сказала миссис Сент-Джордж, если бы одна из её дочерей прогуливалась по веранде, насвистывая и таща за собой нелепого, почти что игрушечного зверька? Мисс Клоссон, казалось, ничуть не заботили подобные соображения. Она присела на верхнюю ступеньку веранды, вытащила из кармана кусочек конфеты из патоки и велела пуделю: «А ну-ка, вставай и вальсируй, тогда получишь это!», что необыкновенное животное и выполнило, поднявшись на задние лапы и исполнив серию неуклюжих оборотов перед своей хозяйкой, пока та слизывала патоку с пальцев. Все кресла-качалки на веранде перестали поскрипывать, так как сидящие на них выпрямились, чтобы посмотреть на это зрелище. «Цирковое представление!» – заметила миссис Сент-Джордж миссис Элмсворт, на что последняя ответила со своим грубым, раскатистым смехом: «Похоже, они всю жизнь на публике выступали, не так ли?» Нэн слышала их комментарии и подумала, что обе матери ошибаются. Юная Клоссон, очевидно, не замечала, что кто-то смотрит на неё и её нелепого пса; именно эта непринуждённость и покорила Нэн. Вирджиния же была невероятно озабочена тем, как выглядит; она, как и её мать, очень беспокоилась о том, «что скажут люди»; и даже Лиззи Элмсворт, хотя и намного искуснее скрывала свои чувства, не была по-настоящему простой и естественной – она лишь мастерски изображала непринуждённость. Нэн слегка тревожило то, что такие мысли приходили ей в голову, но избавиться от них было невозможно; и когда миссис Сент-Джордж велела дочерям не общаться со «странной девицей» (словно они не знали её имени!), Нэн почувствовала прилив негодования. Вирджиния неторопливо прошествовала дальше, вероятно, довольная тем, что пошатнула уверенность матери в деталях её туалета (предмет многих тревожных размышлений миссис Сент-Джордж); но Нэн резко остановилась.
– Почему я не могу дружить с Кончитой, если она не против?
Чуть поблекшее розовое лицо миссис Сент-Джордж стало бледным.
– Если она не против? Анабель Сент-Джордж, почему ты позволяешь себе так со мной разговаривать? Ради бога, какое тебе дело до желаний этой девицы?
Нэн с силой вдавила каблуки в щель между досками веранды.
– Мне кажется, она прелесть.
Носик миссис Сент-Джордж сморщился от отвращения. Небольшой рот под ним презрительно скривился. «Мать, почуявшая смрад».
– Что ж, когда на следующей неделе приедет новая гувернантка, думаю, ты убедишься, что она относится к таким людям точно так же, как и я. И в любом случае тебе придётся делать то, что она скажет, – беспомощно закончила миссис Сент-Джордж.
Нэн охватил ледяной озноб отчаяния. Новая гувернантка! Она никогда по-настоящему не верила в это далёкое пугало.
Ей казалось, что миссис Сент-Джордж и Вирджиния выдумали эту историю, чтобы иметь возможность упомянуть «гувернантку Анабель»; точно так же, как они когда-то слышали, как высокая, гордая миссис Эглингтон из Нью-Йорка, которая пробыла в отеле всего одну ночь, сказала хозяину:
– Позаботьтесь, чтобы гувернантку моей дочери поселили в комнате рядом с ней.
Нэн и не думала, что дело с гувернанткой пойдёт дальше разговоров; но теперь ей почудился щелчок наручников на своих запястьях.
– Гувернантка – мне?!
Миссис Сент-Джордж нервно облизнула губы.
– У всех стильных девушек появляются гувернантки за год до выхода в свет.
– Мне всего шестнадцать! – возразила Нэн. – Я не выхожу в свет в следующем году.
– Ну, в таком случае их нанимают за два года. Как у этой дочери Эглингтонов.
– Ох уж эта Эглингтон! Она смотрела на всех нас так, словно нас и не существовало.
– Что ж, именно так и подобает светской даме смотреть на незнакомцев, – героически заявила миссис Сент-Джордж.
– Я убью её, если она посмеет вмешиваться в мою жизнь!
Сердце Нэн сжалось от злости.
– В понедельник ты поедешь на станцию её встречать! – взвизгнула миссис Сент-Джордж.
Нэн развернулась на каблуках и ушла.
II
Юная Клоссон уже исчезла со своим псом, и Нэн предположила, что она повела его играть в мяч на заросшем поле рядом со скудной территорией отеля. Нэн спустилась по ступенькам с крыльца и, пересекая подъездную дорожку, увидела стройную Кончиту, подбрасывающую мяч высоко над головой, в то время как собака бешено кружилась у её ног. До сих пор Нэн обменялась с нею всего лишь несколькими робкими словами и в обычных обстоятельствах едва ли осмелилась бы к ней приблизиться. Но в её жизни наступил острый кризис, и потребность в сочувствии и поддержке пересилила её робость. Она перемахнула через изгородь на поле и подошла к мисс Клоссон.
– Какая очаровательная собачка, – сказала она. Мисс Клоссон бросила мяч своему пуделю и с улыбкой обернулась к Нэн.
– Он прелесть, правда?
Нэн стояла, крутя носком одной ноги вокруг другой.
– А у вас была гувернантка? – спросила она отрывисто.
Мисс Клоссон удивлённо распахнула обрамлённые тёмными ресницами глаза, блестевшие подобно бледным аквамаринам на её небольшом смуглом лице.
– У меня? Гувернантка? Боже, нет, зачем?
– Вот и я говорю! Это моя мать с Вирджинией затеяли. Со следующей недели у меня будет гувернантка.
– Вот так так! Не может быть! Она
