Вся в мать - Сьюзан Ригер
– Почему она даже не приезжает домой к ужину? – нахмурилась Грейс. – Мне часто снится один и тот же сон. Я тону. Лайла стоит на краю бассейна и смотрит.
– Все было чуточку не так, – возразил Джо.
– Ой, – отмахнулась она. – Я говорю о чувствах, а не фактах.
– Вы обе слишком похожи, – сказал он. – Ты унаследовала ее чувство юмора, но не ее обаяние. – Джо съел суши. – Когда мы познакомились, Лайла была не слишком обаятельной, но у нее был потенциал. Первый курс в Мичигане сильно смягчил ее. – Он сделал глоток пива. – У нее культивированное обаяние, тактическое, смягчающее ее прирожденную резкость. – Немного помолчав, он опять выпил пива. – Тебе тоже не мешало бы приобрести чуточку обаяния.
– Я не нуждаюсь в нем, – заявила Грейс.
– По-моему, ты более сердитая, чем диктуют твои условия жизни, – сказал Джо.
– В моей жизни зияет дыра, – ответила Грейс.
– Гораздо меньше, чем дыра у Лайлы, – возразил Джо.
– Вечно отсутствующая мать – так же плохо, как жизнь вообще без матери. Зельда наверняка не хотела быть плохой матерью.
– Но разве Лайла хочет?
– Ты знаешь, что я имела в виду.
– Сдерживай свою злость, – сказал Джо, – но используй ее с какой-нибудь целью. Лайла редко проявляет гнев, хотя мы знаем, что он живет в ней. Срываться на ком угодно, если у тебя нет огромного таланта, – безнадежная стратегия. Даже тогда…
– Я хочу стать яростным, гневным писателем, – заявила Грейс. – Второй Шарлоттой Бронте, без всякого слащавого финала.
– Я предложил бы тебе злиться от имени кого-то еще, не Грейс Майер.
Грейс вскочила со стула.
– Почему ты вечно критикуешь меня?
– Тебе придется переделать себя, когда будешь заканчивать школу, конечно, не полностью, слишком много людей тебя знает, но достаточно кардинально.
– Что ты имеешь в виду?
– Начни с того, чтобы мягче относиться к Лайле. – Джо кивнул, подчеркивая свои слова. – Попробуй. Погляди, может, тебе понравится. Я твердо верю, что можно меняться не только внешне, но и внутренне.
Грейс фыркнула.
– Но у Лайлы кроме внешнего ничего нет.
4
Репортер
На третий год учебы в Мичиганском университете Джо стал секретарем в суде. Сначала, когда Лайла училась на последнем курсе, он работал секретарем в Федеральном окружном суде в Детройте. Во второй раз он получил предложение на работу в Цинциннати, в Апелляционном суде Шестого округа США.
– Цинциннати, – фыркнула Лайла, когда Джо сообщил ей о своих планах. – Кто поедет в Цинциннати?
– Для меня это лучший вариант среди окружных судов, – сказал он.
– И надолго? – спросила она.
– На два года, – ответил он. – Потом я буду подстраиваться под тебя.
Лайла использовала ситуацию и стала писать некрологи в The Cincinnati Courier. Зеленая и полная амбиций, она стартовала 7 июля 1980 года. Ей был двадцать один год. Придя в первый день на работу, она сказала себе по старой привычке, которую называла «фронтингом», настройкой на успех: «У меня все получится, я могу писать истории про покойников». Во время учебы она не писала для газеты колледжа. Она подрабатывала в библиотеке, расставляя книги на полки, и отвечала на звонки на кафедре английского языка.
В редакцию «Курьера» она приехала рано. Ее никто не встретил. Она села на жесткую скамью в вестибюле и в ожидании своего нового босса, Фрэнка Квинлана, стала читать рекламу недвижимости и объявления о вакансиях. «Кто тут живет? – думала она. – Кто читает эту газету?»
Квинлан появился, куря сигару, в 9.40.
– Ты землю роешь, – сказал он. – Это хорошо.
Они зашли в редакцию – по его словам, «мышиную норку, даже не крысиную нору». Там он объяснил Лайле важность их отдела.
– Отдел этот – дойная корова, он второй по важности в газете. Он приносит нам подписку и платные объявления о смерти. Жители округа Гамильтон хотят умирать на страницах их местной газеты.
В отделе было два сотрудника – Квинлан и Лайла.
– Правила редакции у нас такие, – начал Квинлан, когда они сели за свои столы, бок о бок. – Первое правило. Никакого сюсюканья. Мы пишем «умершие», а не «скончавшиеся» или «ушедшие из жизни». Иногда какая-нибудь местная знаменитость может «уйти из жизни» на первой полосе, но в объявлениях все «умирают». Солдаты умирают. Жертвы несчастных случаев умирают. Дети умирают. Эта работа не для чувствительных душ. Понятно? – Он резко кивнул. – А вот платные объявления – дело другое: «Ты теперь среди Божьих ангелов», «Надеюсь, что скоро приду к тебе», «Замолви за меня слово».
– Правило номер два. Не хлопай ушами, будь активной. Звони в похоронную контору, убедись, что покойник действительно в наличии. – Лайла вытаращила глаза от удивления. Квинлан слегка кивнул. – Да-да, за год мы получаем четыре-пять извещений о смерти людей, которые либо не умерли, либо вообще не существовали. Такое вот своеобразное чувство юмора у некоторых шутников.
– Правило номер три. Не копайся. Газеты пишутся в спешке, чтобы их читали в спешке. Ухватывай суть. Быстро. Первое предложение: кто, что, где, когда и как. Последовательность не имеет значения. Трам-там-там. «Фрэнк Фицджеральд, 93 года, умер дома, в четверг 12 мая, глядя, как ‘Бенгалс’ проиграли ‘Рэйдерсам’». Прибереги метафоры для своих мемуаров. Если нужно, используй клише, но только ничего не пиши грубо. Ел как свинья. Рухнул как бревно. Умер как собака. Все это не для некрологов.
– Четвертое правило. Задавай вопросы без пустой болтовни, когда берешь интервью у членов семьи. Делай записи. Говори им, что ты записываешь. Когда общаешься с ними по телефону, проси их секунду подождать, пока ты запишешь. Это заставляет их почувствовать, что ты их услышала. Это заставляет их почувствовать себя важными персонами. Развязывает язык. Молчание всегда работает в пользу репортера. Оно нервирует людей. Они торопятся заполнить его. Вакуум отвращения.
– Пятое правило. Играй открыто. Без сарказма. Без шуток. Без каламбуров.
– Шестое правило. Односложные слова лучше всех. Используй односложные слова, а не двухсложные, двухсложные, а не трехсложные, трехсложные, а не четырехсложные.
– Седьмое правило. Здесь, в редакции, мы не бьем лежачего, а бьем только сильного противника.
Почти весь первый день Лайла заполняла анкеты, совершила тур по зданию, познакомилась с другими сотрудниками. К концу дня Квинлан дал ей задание написать маленький некролог о Патриции О’Рурк, бывшей учительнице средней школы в Маунт-Нотр-Дам.
– Пора тебе промочить ножки, – сказал он.
Лайла позвонила семье.
– Они обрадовались моему звонку, – рассказала она потом. – По их словам, «бабушка была святая». – Она слегка покачала головой. Католики всегда были для нее загадкой. – Мне так и написать в некрологе? Или они подумают, что я прикалываюсь?
– Ой нет, не подумают, – ответил Квинлан. – Все ирландские бабульки святые. Другие ирландские бабули, еще живые, любят читать об этом. Они рассчитывают, что внуки скажут
