Неотосланные письма - Адель Кутуй

– Эх ты, голову потеряла на радостях! Ну, ну! Не буду мешать. Ухожу, ухожу. А ты встречай муженька-то. Ведь, поди, соскучилась.

И она ушла.

Я осталась одна.

«Нет, – думала я, – это не Искандер. С ним у меня покончено раз и навсегда. Да ведь и в доме отдыха его никто знать не может. Но если это он, то ничего страшного нет. Увижусь, поговорю, и волнению конец. А вот если Вали, тогда что? Что сказать? Как объяснить детям, знакомым? Вот стыд, вот позор!»

От всех этих треволнений у меня заболела голова. Я решила идти домой, а там будь что будет. Открыла дверь. Передо мной стоял Вали Сафиуллин.

– Можно? – спросил он.

– Пожалуйста.

Он вошёл. Я сразу заметила, как он изменился, возмужал, окреп. Только глаза его были прежними. Лицо Вали сияло от радости.

– Кто думал, Галия, что через много лет мы встретимся в Адрасе?! – воскликнул он.

– Да… – сказала я, не зная, что ответить.

– Ну, как поживаете? Не забыли ли меня? – живо говорил он. – А я часто вспоминал рабфак, наши вечера, вас…

Так прошли первые минуты.

– Что ж к себе не зовёте? – пошутил Вали. – Чайком бы угостили, с семьёй познакомили…

Я стояла, не зная, что сказать, что сделать. Ведь приведи я его к себе домой, дети немедленно ринутся к нему с радостным криком: «Папа, папочка!» На стенах он увидит свои фотографии.

Но отступать было нельзя, тем более, что встреча была неожиданная и очень дружеская. Да и расставаться с ним, откровенно говоря, мне не хотелось. Я смотрела на него, и он казался мне близким, родным человеком.

Мы вышли из амбулатории, а я ещё не приняла решения. И тут только сообразила.

– Вот видите тот белый домик, – сказала я. – Это моя квартира. Вы не сердитесь, после приёма надо себя немного привести в порядок. Минут через десять-пятнадцать, если разрешите, буду вас ждать. Хорошо?

Вали сразу же согласился.

Вернувшись домой, я отослала детей в лес, за ягодами, накрыла на стол, переоделась.

Карточки решила оставить на месте.

Самовар шипел на столе. Вали вошёл, снова пожал мою руку.

– Да у вас не хуже, чем в городе, – сказал он, осматривая моё жилище.

Я не спускала с него глаз. Взгляд его упал на карточки. Он удивлённо посмотрел на них, ещё и ещё раз, но промолчал.

Разговор стал откровенным немного спустя, когда мы сидели за чаем.

– Галия! – сказал он. – В доме отдыха, к моему удивлению, мне сразу же сообщили, что здесь в Адрасе работает моя жена. Меня так уверяли в этом, что я отнёсся к этому странному сообщению осторожно и решил, прежде чем соглашаться или отрицать что-либо, узнать в чём дело. Ведь в дороге, в домах отдыха случаются всякие приключения. Встретившись, люди быстро друг с другом знакомятся, делятся секретами, дружат, хотя, быть может, впоследствии никогда больше не встретятся. Так и тут. Я решил, что была какая-то история, но что меня с кем-то путают. Не желая огорчить невинного человека, я решил пойти прямо сюда. Но когда врач дома отдыха рассказал мне о вас, описал вас, назвал Галиёй – я задрожал. – О! – сказал я. – Галия – моя жена! – Всю ночь я не спал. Я думал, что их ввели в заблуждение наши одинаковые фамилии. Я думал, я догадывался, и вот я у вас. Не скрою, Галия, мне радостно слышать, что вас называют моей женой. Я знал, что это недоразумение. Однако я прихожу к вам и вижу себя на фотографиях вместе с вами, с детьми. Я вижу всё это и не верю своим глазам. Кто этот человек – мой двойник? Вашим мужем был актёр Искандер, но одновременно вашим мужем оказывается человек, снятый вот тут, на фотографии. Что это за история? Я положительно отказываюсь что-либо понять.

Вали умолк. Он сказал всё это без тени раздражения или недовольства. Он был просто удивлён.

А я? Думаю, что ты легко представишь себе моё состояние.

– С Искандером мы разошлись давно, – сказала я. – С тех пор я живу одна и ни за кого замуж не выходила. Впрочем, это не совсем верно, ибо человек, изображённый на этих фотографиях, считается моим мужем. Больше того – мои дети зовут его своим отцом.

– Но кто же это?

– Вы.

Сафиуллин посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.

– Я?

– Да, вы. Вашу карточку я нашла среди старых бумаг, сохранившихся ещё с рабфаковских времён…

– Значит, в доме отдыха не ошибаются, когда говорят, что вы – моя жена? – не совсем по-обычному рассмеялся Вали.

– Выходит, что так.

– Но я не понимаю. Зачем вам вся эта история понадобилась?

Я на мгновение задумалась. И затем уже совершенно твёрдо сказала:

– Если вас это беспокоит или смущает, я сейчас же уберу все фотографии, пойду в дом отдыха и заявлю, что они ошиблись, что вы мне не муж. Но вы тут пробудете не больше месяца, и я хочу просить вас, если можно, не превращать комедию в трагедию. Для вас это пустяки, а для меня более чем серьёзно. Я прошу вас, пусть всё будет так, как было до сих пор.

– То есть?

– То есть, когда будет идти речь о семье…

– Я не женат, – прервал меня Вали. – У меня нет семьи.

– Я хотела сказать, когда будет идти речь обо мне и о моих детях, – ответила я и вдруг почувствовала, что мне приятно было услышать от него, что он не женат.

– И что же я должен делать? – спросил Вали, снова тепло улыбнувшись.

– Говорить, что я, Галия, ваша жена.

– Но в чем же всё-таки дело? Убейте, не пойму.

– Мне очень жаль, Вали, – сказала я, – но мне слишком тяжело прямо ответить вам на этот вопрос. Единственное, что я вам хочу сказать, это – оставьте всякие опасения. Хотя я, как это думают некоторые мужчины, и «обременена» двумя детьми, но всё ж не собираюсь вешаться всем на шею. Я только прошу вас, позвольте мне вам ничего не говорить и этот месяц называть вас своим мужем. Я не буду навязчива, Вали. Иначе один из нас должен будет немедленно оставить Адрас.

– Перестаньте, – сказал Вали. – Никому не надо уезжать. Я согласен. Но вы меня понимаете, конечно, каким образом я стал вашим мужем? Выходит так, что «без меня меня женили».

– Не спрашивайте, Вали. Я же сказала, что об этом – ни слова. Идёт? Вы согласны?

– Да…

– Благодарю вас, – сказала я, пожав его руку.

Тут я рассказала ему