Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари
Когда сенатор был наконец готов, Иберина поправила на нём плащ, а Филлида протянула рукавицы. Кастор поспешил первым забраться в паланкин, и могучие нубийцы стали спускаться с Виминальского холма с двойным грузом.
— Ладно, значит, теперь мы знаем, что нужно делать. Начни немедленно искать Бозия и Иордания, — приказал Аврелий, потеснив вольноотпущенника, который, разлёгшись на шерстяных подушках, занял почти всё место.
— Уже выяснил, патрон: Норбаний умер вскоре после того, как продал Глаука.
— Отлично, Кастор! И наверняка ты также знаешь, почему твой друг оказался в котельной.
— Там дело касалось дочери хозяина.
— Готов поспорить, что не иначе. Меня удивляет, что оскорблённый отец не снял с него шкуру заживо.
— Норбаний был жутким скрягой, патрон: продав его истопнику, он нашёл способ наказать его без особого труда.
А что стало с девушкой?
— Неизвестно. Что касается Бозия, то у него есть лавка на кливиус Орбиус, за Аргилетумом.
А про Лупия мне удалось узнать только, что он управлял небольшой баней в Субуре, — объяснил Кастор и выглянул в окно, желая узнать, что происходит на улице, потому что носильщики вдруг остановились и опустили паланкин на землю.
— Обычная пробка, хозяин. Въезд в Субуру заблокировала пара опрокинувшихся телег, а соседние улицы непроходимы, потому что ремонт, который начали в прошлом году, ещё не закончен, так что мы не скоро двинемся дальше.
— В таком случае расскажи мне побольше о своём друге: дела, мошенничества, женщины… — воспользовался остановкой Аврелий, стараясь не обращать внимания на крики разъярённых пешеходов, пытавшихся пройти вперед.
— Женщин, хозяин, у него была тьма. Глаук ведь был очень хорош собой, настолько, что походил на мужеложца, хотя склонностей таких не имел. И это стало его большим преимуществом, понимаешь? Девушки не опасались его так, как если бы он был более брутальным, и слепо доверяли. Однако он очень нравился и мужчинам.
— Как ты думаешь, у него были интрижки с этими служанками Сатурния, которых я купил? Туция, мне кажется, весьма доступна.
— Эта ловит хозяев, патрон, но уж точно не слуг. Или, во всяком случае, старается связываться с людьми более высокого положения. Сейчас вот уже начала обхаживать Париса…
— Удачи ей! — засмеялся Аврелий, хорошо знавший стойкое целомудрие управляющего, которое не удалось нарушить даже знаменитой куртизанке Цинции.
— Что касается Делии, — продолжал грек, — ты обратил внимание на её волосы? Весьма необычны, не находишь?
— Да, короткие и какие-то путаные, словно их полностью сбривали, — согласился Аврелий.
— Да, так обычно поступают с рабами, которые пытались бежать. И если они повторяют попытку, их порют плетьми, а могут и клеймить железом, — напомнил Кастор.
«Вот почему при продаже на ней был ошейник», — подумал патриций, отказывавшийся надевать на своих рабов металлический обруч, на котором было выгравировано: «Я — беглый раб, отведи меня к моему хозяину!»
— О, кажется, тронулись! — воскликнул Кастор, почувствовав, что паланкин качнулся, но нубийцы сделали всего несколько шагов.
— Не знаешь ли ты какого-нибудь раба, с которым у Глаука сложились особенно хорошие отношения? — спросил сенатор.
— Паконий, пожалуй. Они с ним были постоянными переписчиками. Другие приходили по мере надобности, этим же тексты диктовал сам издатель… А к чему столько вопросов о частной жизни нашего бедного переписчика, патрон? На рынке толклись тысячи людей, и кто угодно мог войти в ту каморку и прикончить несчастного!
— Если это сделал какой-нибудь чужеземец, у нас очень мало надежды найти его. Поэтому надо исходить из предположения, что убийца знал жертву. Единственная улика, на которую мы можем рассчитывать, это след с завитушкой… Кстати, не забудь навестить того Курция, о котором мне говорил башмачник: среди его клиентов может быть кто-то нам знакомый.
— Ты забываешь, хозяин, о предмете, который мы нашли в руке убитого. Глаук часто играл в шашки и научил этой игре многих других слуг, — повел речь Кастор, надеясь избежать похода в отдалённый район города.
— Да, латрункули, — подхватил мяч на лету Аврелий. — Ходят слухи, будто чемпион Рима Юлий Каний проиграл какому-то неизвестному противнику. Навещу его на днях, это может оказаться полезным. Но сначала хочу вернуться на рынок, чтобы понять, как могло произойти убийство. И ещё надо как можно скорее провести обыск на вилле, где скончался Сатурний. Я приведу туда всех его старых слуг — уверен, они что-то знают о смерти хозяина. Думаю понаблюдать за ними, когда они снова окажутся в этом доме.
— Тебе понадобится разрешение наследника, то есть юного Друзия.
— Мне дал разрешение Марцелл Вераний. Оно стоило мне «Од» Пиндара. Впрочем, он и в огонь бросился бы ради какой-нибудь редкой книги. Так или иначе, скоро у тебя будет случай познакомиться с ним. Я пригласил его поужинать у меня вместе с юным Друзием и его малолетней невестой.
— Да, совсем забыл, патрон… Я вспомнил, где видел того Пупиллия, который состязался с тобой на аукционе. На цветочном рынке! Его хозяйка, вдова, держит небольшой питомник декоративных растений.
— А не знаешь ли, случайно, кто был её мужем?
— Некий Марк Италик, — ответил Кастор, и сенатор с удивлением посмотрел на него.
Тут нубийцы резко подняли паланкин с земли и быстро побежали вперед.
V
ЗА ДЕВЯТНАДЦАТЬ ДНЕЙ ДО ФЕВРАЛЬСКИХ КАЛЕНД[24]
Когда на следующий день Аврелий появился на рынке, Кальвизий как раз сортировал выставляемых на продажу рабов по их ремеслу.
— Софроний, всех триклинариев помести подальше, рядом с виночерпиями, сделаем из них один лот. Потом собери весь кухонный персонал: поваров, мельников, пекарей и кондитеров. Затем рабов, что следят за порядком в комнатах, гардеробщиков и слуг, которые водят детей в школу. Проследи, чтобы все кассиры и счетоводы умели хорошо считать и имели безупречные отзывы. Я не хочу терять свою репутацию, никто не посмеет сказать, будто я продаю плохих счетоводов! А теперь сходи за сирийскими эфебами, и поспеши, потому что вот-вот уже подойдут сутенёры с Эсквилинского
