Гаухаршад - Ольга Ефимовна Иванова
Василий III указал начать отправку войск по весенней воде, но приготовления затянулись, и суда отплыли к Казани лишь в начале лета. Столь же несогласованно пошли от Васильсурска и конные полки. Несмотря на очевидные промахи воевод, великий князь заранее праздновал победу. Он обвинял хана Сагиба в трусости, и в том, что потомок Гиреев бежал из Казани, оставив на троне неразумного мальчишку. Василий III мог надеяться на успех, его войско насчитывало сто пятьдесят тысяч человек, а к казанцам не шли на помощь ни ногайцы, ни крымцы, ни турки. Но неведомы замыслы небес, и московскому господину вскоре пришлось в этом убедиться, когда его настигло очередное разочарование.
Первые неудачи обрушились на ратников князя Палецкого, для них черемисы устроили хитрую засаду. Насады затонули, а вместе с ними под воду ушло великое множество воинов, чьи кольчуги утянули своих владельцев на дно холодной реки. Счастливо избежать подобной участи удалось лишь судам под командованием Бельского, но неудача подкараулила князя уже под стенами столицы ханства. Воевода надеялся, что русская конница будет ожидать его под Казанью, как было оговорено заранее, но конные полки не появились и через несколько дней, они словно растворились бесследно средь враждебных холмов. Вместе с конницей на просторах Казанской земли затерялись обоз и пушки, на которые возлагались большие надежды. Воины Бельского, растратив все запасы круп и сухарей, терпели великую нужду, голод простёр свою костлявую руку над лагерем. Отряды беспрестанно рыскали по аулам и окрестностям Казани, но возвращались с пустыми корзинами. Местные жители покинули дома и укрылись в лесах, оставив свои амбары разорёнными. Отчаявшись, Бельский слал гонца за гонцом к великому князю, но и они, подкарауленные черемисами, не добирались до московского господина. Казалось, даже Господь воспротивился намерениям воеводы и встал на сторону осаждённого города.
Булат-Ширин наблюдал за лагерем противника с башни у Арских ворот, и ему нравилось то, что он видел. Среди московитов царил разброд, ратники меньше всего напоминали воинов: понурые и несчастные, они бродили по оврагам, ссутулившись, сидели около костров. Некоторые пытались заняться рыболовством на берегу Казань-су, но обстрелянные со стен крепости, отступили на безопасное расстояние. Эмир похвалил себя за хорошо продуманную стратегию. Лишив врага возможности прокормиться в окрестных аулах, он ожидал скорого отхода московитов от стен города. Уверенность в успехе внушали и доносы, поступавшие от черемисских князей и от тысячи хана Сафы. Юный повелитель не стал отсиживаться в стенах крепости, возглавив отборную конницу казанских казаков, он отправился охотиться за московитами, спешащими к столице. Разведчики сообщали, что конный полк урусов из-за трудностей со снабжением разбился на мелкие отряды, каждый из которых продвигался к Казани своим путём. В этом оказалась роковая ошибка воеводы. Малочисленные отряды продвигались к столице вразнобой и подвергались бесчисленным нападениям. Тысячи юного хана разбила отряд в пятьсот всадников, из страшной бойни живыми выбрались лишь девять человек. Боярский сын, возглавлявший конный полк, тяжелораненым был взят в плен.
Понаблюдав ещё немного за бродящими как тень московитами, Булат-Ширин довольно крякнул и отправился на военный совет. У дворца заметил роскошный паланкин ханбики – Гаухаршад в эти дни не пропускала ни одного дивана. Женщина мало смыслила в тонкостях военного дела и хитростях обороны, но считала своим долгом присутствовать там, где решалась судьба города и всего ханства. Обычно она усаживалась в самом неприметном углу и оттуда наблюдала за докладчиками и громогласными, горячившимися военачальниками. В споры не вступала, но в этот раз, когда опытные тысячники стали настаивать на выступлении из города с целью напасть на ослабленных и павших духом урусов, высокородная госпожа ввернула своё слово.
– Отруби змею голову, у него вырастут две. И не каждая прикидывающаяся безжизненной лиса издохла на самом деле. Не так всё просто, отважные алпауты. Слабость урусов лишь видимость, они голодны и доведены до отчаяния, но такие дерутся с большой яростью, и их куда больше, чем всех нас. И в любое мгновение под стены может прибыть подкрепление, ведь нам известно, какая огромная сила двинулась на нас. Ни к чему рисковать и открывать ворота, всё может случиться, а что если урусы ворвутся в город на ваших плечах?
Эмир из рода Мансуров согласно закивал головой:
– К чему рисковать? Урусы станут пухнуть с голода и уйдут сами.
Нашлось ещё несколько человек, принявшихся поддакивать ханбике. До сих пор речи госпожи Гаухаршад были разумны и оказывались пророческими, но сейчас это был взгляд женщины, опасавшейся любой неприятности. А мужчины, истинные воины, знали, чтобы добиться победы, порой следует идти на риск, любое промедление грозит неудачей, а то и поражением. Военачальники недовольно хмурились, молчал и Булат-Ширин. Но когда улу-карачи поднялся со своего места, в зал ворвался стражник. Торопливо поклонившись, он выкрикнул:
– Стена горит! И Тайницкая башня!
Булат-Ширин ухватил воина за отвороты бешмета, с силой встряхнул:
– Урусы?!
– Нет, господин, кто-то из казанцев, поджог совершили с нашей стороны.
– Предатели! – тонко взвизгнул мансурский эмир.
Но на старика-карачи уже никто не обращал внимания, все бросились к выходу, а оттуда, вскакивая на коней, спешили к стене, к источнику дыма, поднимавшегося над крепостью.
Князь Бельский наблюдал за суматохой, царившей в осаждённом городе. Он догадался, что в Казани нашлись сторонники князя Василия, которые и устроили пожар в надежде помочь его воинам. Но без артиллерии воевода ничего не мог сделать, сквозь зубы он отпускал ругательства. Эх, окажись сейчас пушки в его руках, и он смог бы с лёгкостью пробить повреждённую стену. Но обоз не появился на горизонте и на следующий день, и князь вынужден был наблюдать, как казанцы дружно и быстро восстанавливают укрепления.
Вскоре дошли печальные вести о конных полках, о страшном поражении, нанесённом одному из отрядов, и о кончине воеводы, захваченном в плен. Слух этот вверг в уныние войско Бельского. Страх, у которого глаза велики, приумножал потери, и ратники шептались, что вся русская конница лежит побитой. Поднялась паника. Поддался общим настроениям и князь Бельский, принялся обсуждать с воеводами лучшие и безопасные пути отхода. Возвращаться вверх по реке казалось сложно, а спуститься вниз, а после возвращаться пешими – долго и трудно. За спорами провели не один день, а тут и прибыли под стены Казани уцелевшие конные отряды, и в русском стане воцарилась радость.
Оказалось, основная часть конницы сразилась с казанцами на Итяковом поле, выдержала натиск и
