Буратино. Официальная новеллизация для детей с цветными иллюстрациями - Алексей Николаевич Толстой

– Привет! – сказал он и представился, как учил его папа: – Я Буратино.

Мальчишки переглянулись.

– Что это с ним? – спросил один из них.

– Ты что, деревянный? – спросил другой.

– Ну да, – отвечал Буратино, не чуя подвоха, – папа сделал меня из дерева. Вот тут у меня дерево, тут дерево… Есть несколько шарниров в руках и ногах, ну и мелкая фурнитура, конечно. Но в основном я деревянный!

– И откуда ты такой деревянный взялся? – с любопытством спросил третий мальчик за спиной у Буратино. Буратино живо обернулся. Mamma mia!

Понимаете, Папа Карло не стал приклеивать голову сына к плечам. Буратино без труда мог вращать головой во все стороны, как сова, и даже поворачивать её затылком вперёд. Ему казалось, что все люди так могут. Но некоторым ребятам возле фонтана при виде такого странного зрелища стало жутко и противно. Они ахнули и сморщили носы. А вот другим такое зрелище показалось интересным.

– Вот уродец! Покрути-ка ещё головой! – крикнул кто-то из толпы.

Когда через несколько минут Папа Карло вышел во двор вместе с учительницей, он был очень доволен: ему всё-таки удалось уговорить синьору Луизу принять Буратино в школу.

– Благодарю вас, синьора! – говорил на ходу Папа Карло. – Клянусь вам, вы не пожалеете. Он способный, умненький мальчик!

Синьора Луиза поначалу тоже улыбалась, но вдруг, приглядевшись к своим ученикам, запнулась, побледнела и помрачнела:

– Это что у них? – одной рукой учительница показала на играющих детей, другой схватилась за стену. – Это что, это же…

Ей определённо было отчего испугаться. То, что поначалу показалось Папе Карло обычным детским мячиком, на деле оказалось деревянной головой его любимого сына!

– Хватит! Так нельзя! – отчаянно кричал столяр.

Наконец он с большим трудом поймал голову и крепко прижал к груди. Буратино лучезарно улыбался. Он был сделан из дерева. Он не чувствовал боли.

– Ребята сказали, что я уродец! – радостно сообщил он отцу, не совсем понимая, что это слово значит.

Впервые в жизни добрый Папа Карло почувствовал непреодолимую злость.

Пока папа прилаживал голову на место, мальчик трещал без умолку:

– Мне так понравилось! Школа – это восхитительно! Почему мы ушли? Там все остались! Я видел! Я хочу, как все! Там мои друзья!

– Это не друзья! – вспыхнул столяр. – Нельзя дружить с теми, кто тебя ломает! Пока что перейдём на домашнее обучение.

– Почему? – спросил Буратино.

– Потому что… – Папа Карло замялся. – Просто эта школа нам не подходит.

– Почему? Ну почему же?

Ах, Буратино! Он был очень, очень, очень смышлёный парнишка. Он вдруг насупился – первый раз в жизни – и с дрожью в голосе спросил:

– Это как-то связано с тем, что я деревянный?

– Нет! – соврал Папа Карло. Что он мог сделать? Как утешить ребёнка? – Я тебя доделаю! Мы что-нибудь придумаем!

– Как?! – вдруг крикнул Буратино. – Как доделаешь? Сделаешь, чтобы я не был деревянным?

Папа Карло растерялся.

– Это ты! Ты сделал меня таким! – выпалил деревянный человечек и, прежде чем отец успел что-то сказать ему, вырвался и побежал прочь.

Напрасно старик звал, напрасно пытался догнать – очень скоро нескладная фигурка Буратино пропала из виду. Ему было очень больно и обидно.

Надо сказать, мы трое с самого утра сидели у Буратино в кармане. Мы всё видели и слышали: и как Папа Карло за дверью спорил с синьорой Луизой, и как мальчишки в школе глумились над мальчиком, и как в конце концов рассорились отец с сыном.

Нам такой расклад совсем не пришёлся по душам.

– Синьор, – мягко сказал Алехандро, – всё это, бесспорно, очень неприятно – насчёт деревянности. Но каковы будут наши дальнейшие действия?

– Не знаю, – Буратино пожал деревянными плечами.

О том, что делать дальше, мальчик подумать не успел.

– Ну, можно вернуться домой к обеду, – предложил Антон, – а потом снова уйти, но на сытый желудок и сохранив лицо…

– Нет! – тряхнул головой деревянный человечек.

– Что же, тогда мы будем болтаться по городу из отрицания собственной идентичности? – спросил Джованни, но Буратино снова помотал головой:

– Не будем болтаться. Нас кое-где ждут.

Мы поначалу не поняли, что он имеет в виду, но потом мальчик достал из кармана помятую театральную листовку, и всё стало ясно.

Что случилось в театре

– Куда без билета! – грозно окликнул мальчика Дуремар.

– Меня позвали, – объяснил Буратино. – Синьор поэт в красной шапке сказал: «Сегодня в двенадцать».

– А-а-а! – сообразил Дуремар. – Всё верно. Кого зовут, тому билеты дают! У тебя есть деньги?

– У меня есть азбука! – сказал Буратино.

– При чём тут азбука? – нахмурился Дуремар. – Чтобы купить билеты, нужны золотые монеты!

– А у моей азбуки золотое тиснение! Я могу обменять её на билет, правда?

Дуремар был порядком озадачен. Он провёл ногтем по золотому тиснению:

– Точно золотое? – Буратино снова кивнул. – Ладно, можешь заходить. Только сядь с краю и не отсвечивай…

О! Конечно, Буратино напрасно пошёл на этот спектакль. Он ведь расстался с ценнейшей азбукой, за которую Папа Карло отдал свою ещё более ценную куртку. Но, говоря непредвзято… Что за волшебный, чарующий мир открылся ему в эту минуту!

На сцене Пьеро, печальный поэт с бледным лицом, исполнял старинную итальянскую песню в честь Мальвины – своей возлюбленной.

– Эй! Сколько можно скулить?! – вдруг грубо гаркнул кто-то, и из-за кулис на сцену выкатился… Арлекин! В руках он держал длинную тяжёлую палку.

– Просто я так страдаю! – тяжко вздохнул Пьеро. – Страдаю от неразделённой любви…

– Страдай потише! – буркнул Арлекин.

Пьеро продолжил петь вполголоса. Арлекин повернулся лицом к зрителям:

– Всё равно раздражает, правда? – Зрители безмолвствовали, и Арлекин снова обратился к Пьеро: – Предлагаю тебе заткнуться!

– Влюблённые поют не затыкаясь! – возмутился юноша.

Вдруг Арлекин размахнулся и ударил палкой Пьеро по спине! Зрители сразу же оживились. Пьеро продолжал петь, Арлекин снова замахнулся палкой: бах! Бах! В зале послышался смех,