Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров
Ренард дёрнулся, звякнули цепи, в кожу врезались кандалы. Но её слова ранили душу больнее. Бадб Катха ни единой фразой против истины не погрешила. Будто его собственные мысли озвучила. И от этого было горше втройне.
— Ты нотации пришла мне читать или как? — с досадой буркнул Ренард.
— А почему бы и нет? — невесело усмехнулась богиня.
— Тогда иди к лешему! Без тебя тошно.
— Ну и пойду!
— Постой! Да погоди ты… — опомнился де Креньян и мысленно себя укорил: — «Анку меня за язык дёрнул. Она уж точно ни в чём не виновата… Надо было попросить хоть Блезу помочь…».
Но было поздно, богиня уже оскорбилась. В темноте зашелестело, словно сухие листья опали, и он остался один.
***
Впрочем, в одиночестве Ренард пробыл недолго. Лязгнул засов, дверь открылась, по глазам резанул густой жёлтый свет. Когда де Креньян проморгался, то узрел перед собой незнакомого клирика с толстой свечкой в левой руке. Правую он положил ему на лоб и нараспев зачитал:
— Gratia vobis, et recuperatio descendat super vos in nomine Domini.
Огонёк свечи окрасился синими бликами, глаза клирика на миг подёрнулись льдом, от ладони пыхнуло жаром. Волна тепла прокатилась от макушки до пяток, и Ренард почувствовал, как раны перестали болеть. На второй волне утихла ломота в напряжённых суставах. На третьей стало легче натёртым запястьям. Клирик вытянул шею, словно прислушивался к состоянию узника, удовлетворённо кивнул и удалился. Так же безмолвно, как и пришёл. Не потрудился даже дверь за собой притворить.
«К чему бы этот жест доброй воли? — проводил его удивлённым взглядом Ренард. — Милосердие у Святой Инквизиции не в чести».
К чему — выяснилось минуту спустя, и всё встало на место. В каземат заявился священник с отличительными знаками старшего дознавателя. Де Креньян его сразу узнал. Ему улыбался в тридцать три зуба старый знакомец. Брат Лотарь.
— Чтоб тебя Семеро драли!
Ренард скрипнул зубами и дёрнулся в неосознанной попытке ударить, но получилось лишь раскачать туго натянутые цепи.
— Рад, что не забыл, хоть мы и давно не общались, — ещё шире осклабился дознаватель. — Ну ничего, сейчас наверстаем. Разговор у нас будет до-о-олгий. А подлечили тебя, чтобы ты дольше выдержал и в полной мере прочувствовал всю глубину своих заблуждений.
Тем временем в каземате стало светлее, а совсем скоро ещё и теплее. Туда-сюда сновали помощники в серых рясах, затаскивали столы, скамьи, письменные принадлежности. Заносили вёдра с водой. Расставляли канделябры с горящими свечками. Засовывали в держаки на стенах коптящие факела. В воздухе потянуло дымком, растопленным воском и человеческим потом.
Двое здоровяков в одних лишь штанах, небрежно заправленных в сапоги, и в кожаных фартуках, поверх голых торсов — в них легко угадывались заплечных дел мастера — притащили переносную жаровню. Тот, что пониже, щекастый и с пузом, принялся раздувать едва тлевшие угли. Второй — повыше, поплечистее и со сломанным носом — ушёл, но вскоре вернулся в охапку с объёмистым тюком.
— Эта… брат Лотарь… мож, его лучше к нам? — спросил плечистый, с грохотом бросив свою ношу на один из свободных столов. — Там он у нас быстренько запоёт… А здесь эта… не приспособлено…
— Делай, что велено, — прикрикнул на него тот, — и не суй нос, куда не просили.
Плечистый заворчал побитой собакой и принялся распаковывать тюк, аккуратно раскладывая на столешнице жуткие инструменты. Длинные иглы с зазубренным краем, разноразмерные тисочки-струбцинки, изуверского вида щипцы…
От одного только зрелища у Ренарда по спине пробежали мурашки, а волосы на загривке взъерошились. Он некогда сам такие иголки вгонял под ногти ватажнику в подземельях Иль-де-Вилона. И хорошо помнил, как тот орал. А вот сейчас, похоже, орать придётся ему…
***
Суета понемногу улеглась. Каты застыли у жаровни, одинаково скрестив на груди мускулистые руки. Три писаря напряглись за одним из столов, с подрагивающими в пальцах гусиными перьями. Брат Лотарь устроился за вторым. Персональным.
— Итак, приступим, — он довольно потёр ладони и дружески подмигнул узнику. — Ренард де Креньян, вам официально предъявляется обвинение в ереси и оскорблении имени господа словом и делом…
Они с братом Лотарем давно питали друг к другу сильную неприязнь и были на «ты», подчёркивая взаимное неуважение, но на этот раз дознаватель придерживался официального тона и был исключительно вежлив. Соблюдал малейшие нормы приличия. Глумился паскуда.
— Это чем же я имя господне-то оскорбил? — с насмешкой в голосе воскликнул де Креньян.
— Убедительно прошу вас, меня не перебивать и отвечать только на задаваемые вопросы.
Дознаватель кивнул плечистому истязателю, тот подшагнул и сноровисто вбил кулак в живот Ренарду. Он задохнулся, скривился от боли и замолчал. Несознательно, просто дыхание сбилось.
— Вот и чудно, — воссиял дознаватель и продолжил перечислять: — кроме того, вы обвиняетесь в массовом убийстве служителей Господа и покушении на жизнь высшего сановника Инквизиции…
— То есть, что они целую деревню спалили, это не массовое убийство? — успел выкрикнуть Ренард, но ему снова прилетело в живот, да так, что он захрипел.
— Также, вы обвиняетесь в сношении с запретными сущностями, в тёмной волшбе и поклонении древним богам. Чему есть письменные свидетельские показания, — заявил он, чуть повысив голос, и бросил предвкушающий взгляд на толстую папку. Очевидно, с теми самыми показаниями.
— Свидетели? — пренебрежительно фыркнул Ренард. — Покажи мне любой документ, и я узнаю твой почерк. Там у тебя хоть одна настоящая подпись есть?
Плечистый дёрнулся, но дознаватель остановил его жестом — дискуссия его забавляла.
— Понимаю, ваше желание очернить ход расследования, и, тем не менее, вы не правы, — молвил он, чуть поджав губы. — Показания совершенно конкретных людей, заверенные их личной подписью.
— Фальсификация и наглая ложь, — настаивал на своём де Креньян. — Не поверю, пока не увижу собственными глазами.
— Не могу отказать тебе в таком удовольствии, — высокомерно улыбнулся брат Лотарь и пододвинул папку к себе. — Вообще-то, мы такое не практикуем, но вы из этих стен отправитесь прямо на эшафот, так что думаю, можно допустить некоторое отклонение от правил. Вот, например…
Дознаватель не глядя вытащил первый же попавший под руку лист, бегло пробежал взглядом и продолжил:
— …младший дознаватель, брат Модестайн свидетельствует, что вы сотоварищи,
