Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров
— Ты хоть не лезь! — прикрикнул на него отец Абсолон и напоследок припечатал, ставя точку в дебатах: — Их будут судить. И карать показательно.
Услышав эти слова, Блез зарычал и рванулся на волю. Ренард ударил ближайшего воина Храма головой. Он никогда не был овцой на заклание, и примерять эту роль на себя не желал. Мысли о скорой погибели придавали им сил, и храмовники, хоть и навалились толпой, уже не справлялись.
Отец Абсолон выпростал руку, воспроизвёл плавный жест, словно хотел по голове их погладить и нараспев произнёс:
— Somnum!
Бородатый тотчас обмяк и повис на руках чернорясых, но Ренард вырывался с удвоенной прытью — ярость снова придала ему сил.
— Твоя магия на меня плохо действует! — злорадно выкрикнул он.
— Тогда остаются старые добрые методы, — равнодушно пожал плечами отец Абсолон и шевельнул бровью.
Брат Гаэтан скользнул Ренарду за спину, и сильный удар по затылку бросил его на землю рядом с приятелем.
— Приберите здесь и поехали, — приказал преподобный и развернулся к деревне. — Наша миссия в Восточном Пределе окончена.
***
Скрипели колёсами телеги, пятки храмовников выбивали дорожную пыль, боевые кони уныло брели в поводу за последней повозкой. Процессия Несущего Слово возвращалась домой. Триал потерял бойца, Псы взбунтовались, от дружины храмовников осталась неполная дюжина, но отец Абсолон дремал на мягком диване кареты с чувством хорошо исполненного долга.
А позади чёрные клубы дымов марали ясное небо. Там, на осквернённом алтаре Матери всех богов догорали трупы невинных дев. Пылали дома в деревне под названием Фампу. Храм Триединого превратился в груду золы, пепла и обугленных костей.
Заблудшим душам принесли слово божие.
Глава 21
Колесо угодило в глубокую рытвину, телегу немилосердно тряхнуло. Ренард стукнулся головой о кузовную жердину, застонал и очнулся. Затылок саднило, дёргало рану на левом плече, царапина, оставленная стрелой преподобного, горела огнём. Храмовники спеленали так качественно, что он не мог шевельнуться. Но если начистоту, то и не очень хотел — такая накатила апатия после недавних волнений.
Да и смысл-то, какой? Жить ему осталось — до церковных подвалов. Ну может, ещё чуть: пока дознание, пока правёж, пока суд… А потом всё. Эшафот и толпа жадных до кровавых зрелищ обывателей. Да что уж теперь. Так, наверное, и правильно будет. Лучше пусть палач буйную голову срубит, чем самому казнить себя за гибель Аннет до последнего дня.
«Ещё и Армэль… Мальчишка только начинал жить. Эх, как в воду глядел когда подумал, что его на один рейд и хватит… Бородатый ещё влип, считай, ни за что… Спасибо ему, конечно, но ведь пропал ни за ломаный грош. Хотя он Пёс матёрый и выбор сделал осознанно».
Словно в ответ его мыслям, за спиной раздался мощный всхрап и Блез сочно зачмокал губищами.
«Спит. Вот же бестия! Даже в такой ситуации спит. Скажи потом, что у него нечистая совесть… Хотя, возможно, это церковная магия действует... Ну да ладно, пусть спит. Самому, что ль, вздремнуть?».
Под ритмичный скрип колёс и мерное шарканье ног Ренард и в самом деле заснул. И снились ему родные места, дом, поля и леса, отец с матерью снились. Ивон с Элоиз. Бойкая девчушка с волосами цвета пшеницы… Вольготная беззаботная жизнь. Когда он слыхом не слыхивал про небесный металл, не ведал о Святой Инквизиции, да и о Псах Господних не знал. И уж, тем более, даже не представлял, что станет одним из них. Счастливые времена…
В Пуату-де-Шаран, куда они добрались поздней ночью, отец Абсолон наложил на рыцарей новое сонное заклинание. Ренард в полудрёме даже не пытался сопротивляться, поэтому подействовало и на него. Псов перегрузили в крытую тюремную повозку, храмовникам привели коней, и процессия Несущего слова отправилась дальше на запад. Без привалов и остановок.
***
В себя де Креньян пришёл больше от холода, чем от боли, хотя вывернутые кверху плечи неимоверно ломило. Он дёрнулся, в попытке поменять позу, но лишь звякнули звенья оков, а кандалы сильнее впились в запястья. Ренард висел на цепи, уходящей под потолок. Полностью голый. И на лодыжках тоже были браслеты, от них цепь опускалась на пол.
Ренард покрутил головой, осмотрелся, но дальше носа ничего не смог углядеть — в помещении царила кромешная тьма. Ощутил только сырость, унюхал едкий аромат плесени, и услышал, как на пол гулко плюхают крупные капли… Он в застенках инквизиции, тут и дурак догадается.
«Похоже, на этот раз за меня взялись основательно, — подумал Ренард, облизав пересохшие губы. — Раньше меня вот так на цепь не сажали».
Вскоре де Креньян пожалел, что вернулся в сознание. Проявили себя раны, полученные в последнем бою, плечи ломило так, что стало сложно терпеть, но больше всего терзала душевная боль. Чувство вины, сожаление, злость на себя самого… Эмоции переплелись в тугой жгут и душили, похлеще удавки.
Аннет, Армэль… совсем скоро и Блез… Все эти смерти зазря. Он начатое до конца не довёл. Два десятка храмовников в счёт не идут. Главный виновник — отец Абсолон отделался лёгким испугом. И теперь за этот испуг отыграется…
Бесплотное движение рядом Ренард больше почувствовал, чем увидел или услышал. Тьма словно скрутилась в клубок, стала плотнее, а в израненное кандалами запястье вплелась новая боль — запылал знак Третьей Сестры.
— Доигрался, придурок? — нарушил тишину грудной женский голос.
В темноте светлым пятном проявилось красивое лицо богини, к губам Ренарда прикоснулся край чаши доверху наполненной живительной влагой. Он сделал несколько жадных глотков и мотнул головой, отталкивая подношение.
— Явилась! Не могла раньше… — с неприкрытой обидой воскликнул Ренард, вместо приветствия и слов благодарности. — Почему не предупредила?!
С его губ срывались бессвязные фразы, но Бадб Катха суть претензий легко уловила — де Креньян предъявлял ей за бессмысленную бойню у дольмена и за страшную гибель Аннет
— Поражаюсь я тебе, бестолковому, — покачала головой богиня, движением пальцев развоплотив чашу. — Для начала давай разберёмся. Ты собственной рукой обезглавил бедную девочку. Не соизмерил силы и ввязался в драку с Несущим. По собственной глупости допустил, чтобы тебя пленили. А во всём этом я виновата?
— Я не мог знать, что там будет Аннет! — со злостью выкрикнул Ренард.
— А что это меняет? — спокойно парировала Третья Сестра. — Начатого ты не закончил, преподобный
