Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа

вендетта. 29 апреля 1297 г. в Риме Пьетро Гаэтани, новый граф Казерты, купил за 17 тыс. флоринов часть имений семьи Аннибальди в Мариттиме, которыми желали завладеть Колонна. 2 мая Стефано Колонна, брат кардинала Пьетро, устроил засаду на Аппиевой дороге, захватил папскую казну, которую, чтобы оплатить эту покупку, везли из Ананьи в Рим, и увез ее в замок Палестрину. Через несколько дней Бонифаций, обратившись к римскому народу, собравшемуся на паперти собора Святого Петра, заклеймил отродье Колонна: «Их дерзость, — сказал он, — разжирела за счет церкви. На что они посягнули! Они совершили ужасное, ужаснейшее преступление, если принять во внимание место и жертву. Место, потому что Стефано Колонна украл нашу казну у врат Рима. Жертву, потому что оскорбление было нанесено римскому народу, как и нам. Совершилось насилие над папой. Чего вы ждете? Бог нам свидетель, мы не сожалеем об украденных деньгах, но если наше терпение или, лучше сказать, небрежение дойдет до того, чтобы оставить такой скандал безнаказанным, то кто остановится перед тем, чтобы сказать нам: "Вы претендуете на то, чтобы судить королей, и не смеете напасть на червей!"» Он напомнил о преступлениях обоих кардиналов: «Пьетро был главой гибеллинов и гонителей церкви; это он, как мы знаем из признаний прелатов, королей и князей и из его писем, подтолкнул Арагонцев к тому, чтобы поднять мятеж против церкви. Именно кардинал Джакомо так надолго затянул в Перудже вакансию Святого Престола, что привело к бесчисленным беспорядкам и человекоубийствам. Оба занимали и похищали у римской церкви земли, принадлежавшие ей. Их погубила гордыня, как дурных ангелов, и вследствие падения они узнают, что только один римский понтифик, имя которого известно всей земле, возвышается над всеми». Со своей стороны, кардиналы Колонна составили манифест, указав, что он вышел в замке Лонгецца: «Бенедетто Гаэтани, — написали они, — называющий себя римским понтификом, однажды воскликнул: "В конце концов, я хочу знать, папа ли я, да или нет". Мы способны ему на это ответить. "Нет, вы не являетесь законным папой, и мы просим Священную коллегию дать совет и средство против этой незаконности"». Целестин V не имел права отрекаться. «Надо добиваться созыва собора, чтобы он принес спасение церкви, которой угрожают действия тирана». Этот разоблачительный и вызывающий акт, скрепленный подписями францисканцев — единомышленников Якопоне да Тоди, а также сыновей бывшего юстициария Фридриха II — Томмазо и Рикардо ди Монтенеро, был вывешен на дверях римских церквей и возложен на алтарь собора Святого Петра. На Вознесение (23 мая) был обнародован приговор Бонифация, одобренный Священной коллегией: оба кардинала низлагались как схизматики и кощунники; их владения, так же как владения Агапито, Стефано и Джакомо по прозвищу «Шарра» — сыновей Джованни Колонна, — подлежали конфискации; все они отлучались от церкви и изгонялись из числа христиан.

Крестовый поход против рода Колонна

Для Бонифация, который в преамбуле к булле «Ineffabilis amor» столь надменно выдвинул принцип верховенства церкви над всеми народами, навязать силой волю церкви одному лишь семейству Колонна оказалось трудной задачей. Его главным ресурсом были вассалы и наемники семьи Орсини, врагов Колонна. Но Колонна, почти неуязвимые в своих наследных владениях, со своей стороны рассчитывали на более грозных союзников. В июне они направили записку с оправданием своих действий в Парижский университет, магистры которого, еще остававшиеся под впечатлением резкого обращения к ним Бенедетто Гаэтани в качестве легата в 1290 г., только что составили заключение по делу Целестина. Томмазо ди Монтенеро, архидиакону Руана, было поручено напомнить французскому королю, что Колонна действовали в соответствии с мнением парижских магистров: оба кардинала заслужили ненависть Бонифация, защищая от него честь короля. Этот эмиссар как бы случайно встретился в Тоскане с французским посольством, едущим в Рим. Пьер Флот, возглавлявший посольство, дал агенту Колонна понять, что король тоже вот-вот объявит себя противником Бонифация. Эта новость немедленно распространилась; о ней сообщили Бонифацию; на это Пьер Флот и рассчитывал. Нет сомнений, что папа принял посланцев и просьбы короля Франции с тем большей предупредительностью, чем больше опасался союза между Филиппом и семьей Колонна. Таким образом Пьер Флот, предприняв в некотором роде шантаж, добился канонизации Людовика Святого, буллы «Etsi de statu» и всех прочих писем, датированных июлем и августом, которые привез из Орвьето во Францию. Что касается Колонна, то французы от них отступились: «Пьер Флот, — горько говорил кардинал Пьетро, — дал им знать, что до его отъезда их дело будет достойным образом улажено. И вот как его уладили. В миноритской церкви Орвьето были произнесены слова о примирении между королем и Бонифацием; потом объявили, что кардиналы Колонна, остальные Колонна и их приверженцы — еретики и предатели...». К концу года Бонифаций пожаловал тем, кто примет крест для борьбы с Колонна, такое же отпущение грехов, как и тем, кто отправится в Святую землю.

Сицилийские Арагонцы

Осенью 1298 г. семья Колонна покорилась. Но страх перед союзом французского короля с Колонна и сторонниками Целестина был не единственной причиной, объяснявшей поведение Бонифация. Не прекращалась война с Арагонцами и гибеллинами Сицилии, ведшаяся за счет Святого престола. 1 октября 1298 г. папа призвал епископа Вьеннского попросить от его имени субсидий у французского духовенства: «От этого зависит восстановление власти церкви на Сицилии, — писал он, — обуславливающее возможность крестового похода за море». Короче говоря, в последние годы XIII в. французский двор воздействовал на Бонифация либо грозя вступить в союз с его внутренними врагами, либо оказывая денежную помощь; и папе было не до того, чтобы за пределами Апеннин принимать вид раздраженного властителя, такое поведение дорого обойдется ему однажды.

III. Истоки второй распри. Разрыв

Филипп Красивый и враги Бонифация

Филипп поддерживал отношения с людьми, которых Бонифаций ненавидел. Побежденные Колонна были интернированы в Тиволи. После того как Бонифаций велел распахать развалины их города Палестрины, «как некогда римляне поступили с Карфагеном», они бежали и нашли убежище в области Нарбонна. В Германии Адольфа Нассауского, короля, признанного Святым престолом, сверг Альбрехт Австрийский. И Бонифаций с горечью узнал, что Филипп 8 декабря 1299 г. встретился в Катрво, близ Туля, с узурпатором Альбрехтом. Посланник графа Фландрского в Риме слышал, как папа при вести об этой встрече воскликнул в присутствии кардиналов: «Они хотят расшатать все!» — и как, когда его к этому поощрили, воспользовался случаем, чтобы посетовать на обращение Филиппа с фламандцами: «Да, — сказал папа, — я хорошо вижу, что король следует дурным советам, и это меня удручает».

Первое посольство Гильома де Ногаре

Именно в тот период Гильом де Ногаре впервые поехал в Италию с французским посольством.