Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа
Бонифаций не настаивает на своем
Несмотря на этот взрыв ярости, о котором Бонифаций, несомненно, знал, последний на сей раз не стал настаивать на своем, что на первый взгляд удивительно, но тем не менее факт. В булле «Romana Mater» от 7 февраля 1297 г. говорилось: «Если духовное лицо в твоем королевстве добровольно предоставит тебе содействие, мы разрешаем тебе его принять в случае настоятельной необходимости, не обращаясь к Святому престолу». Бонифаций еще раз повторил в этом документе в связи с запретом от 17 августа, который он принимал очень близко к сердцу, упреки из послания «Ineffabilis», но сдержанно, с примирительными интонациями. Он смирился, и в течение 1297 г. его канцелярия выпускала буллу за буллой, полностью удовлетворявшие короля Франции.
Он уступает
1 февраля французские прелаты, снова собравшиеся в Париже, написали в римскую курию, что недавняя измена графа Фландрского, вступившего в союз с королем Англии, создала исключительную ситуацию: «Король и его бароны попросили прелатов и всех жителей королевства внести вклад в общую оборону. По мнению многих, недавняя булла («Clericis laïcos») в предположении настоятельной необходимости неприменима. Король, наш государь, исполнен такого уважения к римской церкви, что вопреки всему, в чем его убеждали, не позволил предпринять ничего вразрез с означенной буллой, хоть и знал, что в Англии и в других местах с нею совсем не посчитались. Просим вас пожаловать нам в неотложном порядке дозволение предоставить королю пособие, о каком он просит, ибо у нас есть основания опасаться, что бедственное положение королевства и злонамеренность некоторых лиц подтолкнут мирян к грабежу церковных имуществ, если мы посредством таковых не посодействуем общей обороне». 28 февраля папа, еще раз заявив о своей особой заботе о Франции, дал запрошенное разрешение. 7 марта он приказал ордену цистерцианцев уступить.
Булла «Etsi de statu»
В июле папа полностью отступился от прежних требований в посланиях, обращенных к духовенству, знати и народу Франции. Эти послания возлагали на короля или его совет необходимость решать, следует ли советоваться с папой по вопросам сбора десятины. Булла «Etsi de statu» от 31 июля содержала официальный отказ от требований, выдвинутых в декреталии «Clericis laïcos» в защиту церковных имуществ от произвола королей. Это был полный триумф роялистских теорий. Он сопровождался дождем духовных и светских милостей, обильно пролившихся из Рима на Филиппа и его советников, которых недавно столь резко клеймили. Филипп получил половину имуществ, завещанных за последние десять лет для помощи Святой земле, доходы с вакантных бенефициев за первый год и т. д. Бонифаций, уведомивший короля о состоянии своего здоровья и с умилением вспомнивший времена своего пребывания в Париже, в августе торжественно возвестил о канонизации Людовика Святого; он официально разрешил сажать в тюрьму клириков, которые «выдают секреты королевства Франция, пытаются нанести ему ущерб и разжигают смуты»; он делегировал архиепископу Нарбоннскому и епископам Дольскому и Оксерскому право назначать именем короля каноников во все кафедральные и коллегиальные церкви Франции. «Нашему дорогому сыну, знатному мужу Пьеру Флоту, приближенному нашего дражайшего сына Филиппа», он пожаловал «за его заслуги» прибыльное право именем апостольской власти назначать письмоводителей к нотариям.
Бесцеремонность французов и милость к ним в римской курии
Папа, потерпевший поражение во Франции и Англии (где булла «Clericis laïcos» имела не больше успеха, чем на континенте), испытал и другие унижения. По примеру предшественников, которых назначали арбитрами в ссорах между христианами, он занялся восстановлением мира между Францией и Англией. Но Филипп согласился на его вмешательство лишь с оговорками. 20 апреля 1297 г. в Крей ко французскому двору прибыли кардиналы Альбано и Пренесте — Бонифаций решил вынудить обоих воинственных королей подписать под его эгидой перемирие до Иванова дня 1298 г. Филипп, прежде чем разрешить легатам зачитать папские послания, велел недвусмысленно провозгласить, что «управление королевством причитается королю и только ему; что в этом он не знает никого вышестоящего; что в отношении мирских дел он не подчинен ни одному живому человеку». В июне 1298 г. представители французского короля согласились на арбитраж Бонифация только при условии, что означенный Бонифаций в данном случае будет выступать не как верховный понтифик, а как частное лицо, как «Бенедетто Гаэтани». В довершение всего, хоть французы совсем с ним не церемонились, Бонифаций позволял им несколько лет, начиная с лета 1297 г., задавать тон в курии. Его намерение угождать им в тот период было очевидным. Приговоры, вынесенные им в 1298 г. в качестве арбитра, были в их пользу: «Государь, — писал из Италии в феврале 1299 г. посланник графа Фландрского, — король (Франции) настолько развратил курию, что здесь едва ли можно найти кого-то, кто посмеет открыто сказать о нем что-либо, кроме похвалы...».
Эта крайняя благосклонность столь гордого папы, это сердечное согласие, продолжавшиеся несколько лет после сокрушительного поражения, объясняются финансовыми и политическими трудностями Святого престола.
Бонифаций был занят в Италии
Бонифаций в то время глубоко забрался в осиное гнездо итальянских раздоров. Ему приходилось вести две войны, два «крестовых похода», — против Арагонцев Сицилии и против семьи Колонна.
Род Колонна
Семью Колонна, могущественную в бывшей Стране герников, союзную роду Конти в Римской Кампанье, Аннибальди в Мариттиме, сеньорам окрестностей Ананьи, Алатри и Ферентино, при восшествии Бонифация VIII на Святой престол представляли в Священной коллегии Джакомо и Пьетро Колонна — дядя и племянник. Эти кардиналы, фавориты Николая IV и Целестина V, в 1294 г., как и члены семьи Орсини, голосовали за Бенедетто — Гаэтани были их клиентами. Но Бонифаций дал понять, что все милости, оказанные Целестином, будут пересмотрены, а его расположение стало распространяться только на выходцев из Тоди и Ананьи и на собственное семейство, благосклонность к которому он оказывал в ущерб роду Колонна. Началась
