Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер
Например, в 1703–1704 гг. Общее собрание Массачусетса заказало 500 пар снегоступов и столько же пар мокасин для использования в определенных графствах, «лежащих на Границе, примыкающей к дикой местности»{71}. Коннектикут в 1704 г., перечислив свои поселки пограничья и гарнизоны, отдал приказ о том, чтобы «упомянутая рота англичан и индейцев время от времени, по усмотрению их главного командира, прочесывала леса, чтобы попытаться обнаружить приближение врага, особенно обращая внимание на район от Уэстфилда до Усатуннука{72}. <…> И для поощрения наших сил, отправившихся или собирающихся отправиться против врага, это Собрание выделяет из общественной казны сумму в 5 фунтов за каждый мужской скальп врага, убитого в этой колонии»{73}. Массачусетс предлагал за скальпы вознаграждение, размер которого менялся в зависимости от того, был ли это скальп мужчины, женщины или ребенка, был ли он снят солдатом регулярных войск, получавшим жалованье, или состоявшим на службе добровольцем, или волонтером, не получавшим оплаты{74}. Одной их наиболее поразительных фаз трансформации фронтира было предложение преподобного Соломона Стоддарда из Нортгемптона осенью 1703 г., призвавшего к использованию собак «для охоты на индейцев так же, как охотятся на медведей». Его аргументация состояла в том, что собаки поймают много таких индейцев, за которыми не смогли бы угнаться поселенцы, и это не считалось бесчеловечным — ведь туземцы «ведут себя, как волки и поступать с ними надо, как с волками»{75}. На деле в 1706 г. Массачусетс принял закон о разведении псов и увеличении их числа для усиления безопасности границ, а в 1708 г. Массачусетс и Коннектикут платили из своей казны за выслеживание индейцев с собаками{76}.
Итак, мы снова оказываемся на знакомой нам местности: житель фронтира в Массачусетсе так же ненавидел туземцев, как и его позднейшие последователи на Западе; «темнокожих дьяволов», как их называл Коттон Мэзер, надо было поймать и, в соответствии с законом скальпировать, как, по крайней мере, в одном случае это сделал сам капеллан, выпускник Гарварда, герой Баллады Пикуэкета, который
много индейцев убил,
и, пока вокруг него пули летали, срезал с них скальпы{77}.
В пределах местности, окруженной полосой фронтира, жили остатки индейских племен, потерпевших поражение в эпоху Войны короля Филипа, ограниченные в передвижениях пределами своих резерваций, пьяные и дегенерировавшие, среди которых миссионеры вели свою деятельность — без особых успехов, вызывая досаду в поселках пограничья{78} так же, как это было и на образовывавшихся позднее фронтирах. Хотя, как уже упоминалось, в этих селениях стояли разбросанные тут и там казармы гарнизонов и огороженные частоколами места, подобные военным фортам или форпостам Кентукки периода Революции, а также Индианы и Иллинойса периода Войны 1812 г., следует отметить одно важное различие. В том, что касается тех переселенцев, которые дошли из Пенсильвании по восточным склонам Аллеганских гор до нагорий Юга (так же как и в более очевидном случае пионеров из глубинки Кентукки и Теннесси), приграничные поселки были слишком изолированы от основных населенных районов, чтобы можно было достаточно надежно защищать их с помощью военной силы из более старых регионов. На фронтире в Новой Англии дело не обстояло таким образом, потому что он примыкал к прибрежным селениями, и здесь, как в Виргинии в XVII в., колониальные власти очень активно охраняли границу, а пограничные поселки сами весьма громко взывали о помощи. Этот этап обороны требует специального изучения, но в настоящее время достаточно напомнить, что колония направляла гарнизоны на свои рубежи и использовала милицию этих поселков, а для патрулирования местности между отдельными гарнизонами применялись рейнджеры{79}.
Существовали прототипы регулярных армейских укрепленных постов, рейнджеров, драгун, кавалерии и конной полиции, которые продвигали вперед самые отдаленные части военного пограничья. Можно найти следы этого военного кордона, шедшего от Новой Англии до обеих Каролин в самом начале XVIII в., пока еще недалеко от побережья; к 1840 г. от Форта Снеллинг в верховьях р. Миссисипи он шел через различные укрепленные пункты до границы Техаса по р. Сабин, и с этого рубежа кордон продолжал наступать, пока в настоящее время не дошел до границ Мексики и Тихого океана.
Несколько примеров поступавших с фронтира просьб об оказании помощи в виде направления военных гарнизонов помогут в понимании первоначальных форм жизни военного пограничья. Тридцатого июня 1689 г. жители Уэлса (Массачусетс) обращаются с просьбой:
1. Чтобы Ваши Чести любезно направили нам как можно быстрее двадцать восемь годных к службе здоровых солдат, которые могли бы охранять нас, пока мы убираем наш урожай сена и кукурузы (ведь мы не можем и защищать себя, и выполнять нашу работу), а также преследовать и уничтожать врага, как это может понадобиться, исходя из обстоятельств.
2. Чтобы эти солдаты были полностью оснащены оружием, боеприпасами и продовольствием за счет Государства, так как это всеобщая война{80}.
Поселок Данстейбл, «по-прежнему слабый и неспособный одновременно нести гарнизонную службу и посылать наших людей за сеном для нашего скота, а если мы не сделаем этого, то мы не сможем существовать», обратился 23 июля 1689 г. с петицией, прося направить 20 пехотинцев, «чтобы они вели разведку вокруг города, пока мы будем убирать наше сено». Говорилось, что в противном случае жителям придется уйти{81}. Еще более показательной для подобных настроений является петиция поселка Ланкастер от 11 марта 1675/1676 гг. на имя губернатора и Совета: «Так как Бог сделал Вас отцом над нами, имейте к нам отцовскую жалость». Поселенцы просили дать им солдат для охраны и предоставить помощь, без чего они должны будут уйти{82}. Жители Дирфилда писали в своей петиции 1678 г, обращаясь к Общему собранию: «Если Вы не соизволите проявить к нам Вашу отеческую милость и не пригреете нас на Вашей груди, нам придется внезапно испустить последний вздох»{83}.
Опасности того времени, тяготы жизни в приграничных поселках и готовность фронтира просить платы за убытки и раны{84} — обо всем этом приведено
