Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

в 1645 г. жителям Конкорда, Садбери и Дедема, «поскольку эти поселки удалены от границы и мало населены», было запрещено их покидать без разрешения{57}; в 1699 г. особым законодательством ряд поселков был выделен в качестве «приграничных»{58}; в период Войны короля Филипа[13] издавались различные законодательные акты в отношении таких селений{59}. На сессии 1675–1676 гг. было предложено выстроить ограду в виде частокола или каменной стены высотой 8 футов от р. Чарлз, «там, где она судоходна», до Конкорда через Билрик, оттуда до р. Мерримак и вниз по ее течению до Залива, «посредством чего весь этот путь будет огражден для защиты и безопасности (да будет на то воля Божья) людей, их домов, имущества и скота от ярости и неистовства врага»{60}. Однако этот проект, подобный оборонительным валам Древнего Рима, не заинтересовал жителей фронтира тех времен. Он был частью устаревших представлений об обороне, иллюстрацией которых могло служить невероятное вооружение закованных в броню солдат начального периода правления пуритан, с их латами, шлемами, пиками, фитильными замками, мушкетами и нагрудными патронташами, вышедшими из употребления еще примерно во время Войны короля Филипа. Те 57 операций, которые, согласно утвержденной инструкции, требовались, чтобы зарядить мушкет с фитильным замком и выстрелить из него, оказывались слишком большим неудобством при преследовании проворного дикаря. В эту эпоху приграничный боец приспособился к более открытому боевому порядку и к облегченному вооружению, необходимость которых диктовалась практикой ведения сражений с индейскими воинами{61}.

Поселенцу на окраинах пуританской цивилизации довелось отражать главный удар и продвигать вперед линию наступления, которое год за годом проталкивало американские поселения в глубь дикой местности. В американском мышлении и выступлениях термин «фронтир» приобрел значение крайней черты заселенной территории, а не политического рубежа, как в Европе. В 1690 г. уже стало очевидно совпадение границы поселений и линии обороны военными средствами. По мере того как население и дальше продвигалось в глубь дикой местности, вследствие чего снова и снова появлялись новые незащищенные районы, где по одну сторону располагались поселки, а по другую — индейцы и их европейские покровители, под военной границей стали понимать не Атлантическое побережье, а подвижную линию, соседствующую с еще не завоеванными районами. Это не мог быть укрепленный пограничный рубеж вдоль пределов, установленных королевской хартией, ибо эти пределы простирались до южных морей и сталкивались с границами братских колоний. Защите подлежал внешний рубеж расширяющего общества, изменяющаяся граница, нуждавшаяся в определении и неоднократных новых обозначениях по мере того, как «Запад» менял свое местонахождение.

Проиллюстрировать значение этого нового фронтира поможет тот факт, что Виргиния примерно в то же время, что и Массачусетс, прошла через очень похожую трансформацию и попыталась учредить приграничные поселки, или «совместные селения», у «верховьев», то есть у первых водопадов виргинских рек в окрестностях Ричмонда, Питерсберга и т. д.{62}

Виргинская система «частных плантаций», размещавшихся по берегам р. Джеймс в последний период деятельности Лондонской акционерной компании стала типичным образцом для поселка Новой Англии. В виде компенсации на закате Компании такой поселок, возможно, послужил моделью для законодателей Виргинии по созданию селений на фронтире.

Акт от 12 марта 1694/1695 гг. Общего собрания Массачусетса перечислял «приграничные поселки», жителям которых запрещалось без получения предварительного разрешения покидать их под угрозой лишения земель (если они ею владели) или тюремного заключения (если они не были землевладельцами){63}. Всего таких селений было 11: Уэлс, Йорк и Киттери на восточном рубеже, а также Эймсбери, Хейверхилл, Данстейбл, Челмсфорд, Гротон, Ланкастер, Марлборо{64} и Дирфилд. В марте 1699/1700 гг. было возобновлено действие старого закона, добавившего Брукфилд, Мендон и Вудсток, а также еще 7 поселков: Солсбери, Эндовер{65}, Биллерика, Хэтфилд, Хедли, Уэстфилд и Нортгемптон, которые, «хотя и не являются приграничными поселками, как названные ранее поселения, однако менее защищены от вражеского нападения, чем многие другие»{66}.

Весной 1704 г. Общее собрание Коннектикута, строго следуя массачусетскому закону, назвало в качестве своих приграничных поселков, которые запрещалось покидать, следующие: Симсбери, Уотербери, Дэнбери, Колчестер, Уиндхэм, Мансфилд и Плейнфилд.

Таким образом, примерно к концу XVII — началу XVIII вв. для Новой Англии имелась официально установленная пограничная линия. Она проходила через вышеназванные поселки и представляла собой: (1) окраины заселенных районов вдоль восточного побережья и вплоть до р. Мерримак и ее притоков, — регион, угроза которому исходила от индейской территории, расположенной за озером Виннипесоки; (2) конец полосы поселений в долине р. Коннектикут, которым угрожали канадские индейцы с берегов озера Шамплейн и р. Уинуски, являвшейся путем в Коннектикут; (3) приграничные поселки, обозначавшие пределы того внутреннего сельскохозяйственного региона, где бедность почвы, образованной твердыми кристаллическими скальными породами, позднее породила восстание Даниэла Шейса, оппозицию принятию федеральной Конституции и тому, что фермы здесь оказались заброшенными; (4) изолированную между двух пограничных районов плодородную речную долину Брукфилда.

Помимо этого фронтира Новой Англии существовал пояс поселений Нью-Йорка, шедший вверх по течению р. Гудзон до Олбани и Скенектади — военных постов против «Пяти наций». Эти укрепления угрожали могаукам, а также были нацелены против французов и канадских индейцев, угрожавших долине р. Гудзон с таких направлений, как озеро Шамплейн и озеро Джордж{67}. Рубеж по Гудзону защищали темные дела верхушки жителей Олбани с индейцами, с которыми они занимались торговлей мехами даже во время войны, за счет приграничных поселков Новой Англии.

Обычная последовательность типов обитателей фронтира (торговец пушниной, пионер-скотовод, мелкий фермер, возделывающий землю примитивными методами, фермер, ведущий интенсивное многостороннее хозяйство и производящий излишки сельскохозяйственной продукции на вывоз) в Новой Англии проявилась, хотя и не во вполне ясных формах. Торговцы и их фактории проложили путь для приграничных поселков{68}, и скотоводство было самым важным занятием для первых фермеров{69}. Однако стадии этой последовательности быстро сменялись и перемешивались. После Войны короля Филипа Олбани находился еще на этапе торговли мехами, а приграничные поселки Новой Англии походили скорее на колонии типа марки, этакие военно-сельскохозяйственные форпосты против индейского врага.

История пограничной войны между Канадой и этими поселками предоставляет богатый материал для изучения жизни и институтов фронтира, но я не буду пытаться рассматривать военные действия. Обнесенная частоколом площадь молитвенного дома, поставленные отдельно укрепленные казармы гарнизона, резня, захваты в плен — все это хорошо известные черты истории Новой Англии. Здесь индеец влиял самым непосредственным образом на ум и нравы, а также на институты фронтира. Происходившие время от времени случаи возвращения пуритан из плена, когда они являлись