В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест
5
– Девочки спят, – выдыхаю, кусая губы.
– Ну пускай спят, что я, мешаю? – деликатностью моя бывшая свекровь никогда особо не отличалась. Кивает на сумку: – тащи на кухню, это гостинцы вам.
Живёт она не так далеко, в своем доме в области, часа три езды. Проснулась в несусветную рань, чтобы устроить мне «отличный» выходной.
Еле поднимаю тяжеленную сумку. Боже, чего она туда поналожила?
– Ну, дай посмотрю на тебя, – бывшая свекровь заходит следом за мной на кухню, берет меня за руки, – хорошая… не растолстела даже, молодец. А Маринка отожралась, как будто кровь у Елисея пьет, гнида такая!
– Зачем вы приехали, Вера Семеновна? – вытягиваю ладони из ее рук.
Она поджимает губы. Видимо, надеялась, что я кинусь к ней с распростертыми объятиями.
– Что значит зачем? – усмехается недовольно, наклоняясь к сумке. – Я тебе все сказала, Аля, не строй из себя дуру и вспомни, в каких мы были с тобой прекрасных отношениях. А также чем ты мне обязана вспомни.
Женщина начинает выкладывать на стол гостинцы: банки с вареньями, домашнее лечо, соленья. Всё по классике. Как будто мы тут голодали без ее гуманитарной помощи…
– Чем именно обязана? – цежу недобро.
Недостаток сна и возмущение внезапным вторжением приглушают мою обычную вежливость.
– А кто тебя с Елисеем познакомил? – вскидывается она, понизив голос. – Позабыла уже?
Да, позабыла. Долгие семь лет мне не хотелось об этом даже вспоминать.
Мне было двадцать, когда я нанялась подрабатывать в магазине одежды. Крошечной стипендии студентки педвуза не хватало на жизнь, и приходилось искать дополнительный источник дохода. Родители особо не помогали. Отец пропивал из дома всё, что плохо лежало.
Я проходила собеседование с хозяйкой магазина – Верой Семеновной, тогда еще импозантной женщиной в возрасте с густыми темно-каштановыми волосами, убранными в пышный пучок на затылке, и в длинном темном платье с золотой цепью поверх.
Я ей понравилась сразу своей скромностью и доверчивой простотой. Прочитав мою анкету, она окинула меня цепким взглядом и поинтересовалась:
– А парень то у тебя есть, Аля?
На этот вопрос я только покраснела. Когда бы мне было заводить личную жизнь, если учеба отнимает все свободное время? Но Вера Семеновна поняла это и так без моего ответа.
– Ладно, работай, – одобрила, – посмотрим на тебя.
И она смотрела, наблюдала, не скрываясь, часто заглядывая в магазин неожиданно, как снег на голову. Смотрела, как я одеваюсь, как говорю, как веду себя с клиентами. И наконец выдала:
– В выходной у нас мероприятие, будь готова. Платье нарядное есть? Макияж наносить умеешь?
Я только кивнула, не смея перечить. Зарабатывала я в магазине хорошо, даже чаевые оставляли. На первую зарплату я купила домой полную сумку продуктов, а себе новые колготки и платье. Скромное, но элегантное.
На следующий день Вера Семеновна повезла меня к себе в гости. Я не сразу поняла, что происходит. Она привела меня в холл красивого белоснежного особняка, от вида которого я даже немного струсила. Женщина улыбнулась высокому молодому человеку, стоявшему с газетой у окна.
– Елисей, познакомься, это Аглая, моя будущая невестка.
Парень, красивый, как Аполлон, окинул меня оценивающим взглядом и лучезарно улыбнулся.
– Мам, ну что ты такое говоришь? Совсем засмущала девушку…
Он понравился мне сразу. В полную противоположность своей матери, Елисей был сама тактичность и деликатность. Тем и покорил.
Выплываю из воспоминаний, не замечая, как саднит ладони. Пальцы сжались в кулаки, и ногти больно впились в кожу.
– Помнишь… – улыбается Вера Семеновна, – ну еще бы. Так вот, я тебя познакомила, я тебя и сведу с ним снова. И не дрыгайся, свекровь пожила на свете дольше твоего и знает, как лучше!
Напряженно молчу, чувствуя себя, как почти тридцать лет назад на собеседовании перед властной хозяйкой дорогого магазина.
Выпроваживать ее сейчас я не стану, как бы ни хотелось. Да, я не такая же хабалка и голос у меня не такой зычный, но я одна подняла троих детей, а это чего-то да стоит! Переживания и бессонные ночи укрепили мой внутренний стержень и закалили характер. Я никому не позволю мной командовать, помыкать, или навязывать свою волю.
Моя сила не такая, как у свекрови. Если она берет нахрапом, то я просто терпеливо жду. Как маленький одуванчик, который пробивает асфальт и выживает в жару и холод.
– Помню, – киваю, – и очень благодарна вам за то, что сыграли в моей жизни значительную роль. Но я больше не та бессловесная студенточка, Вера Семеновна. И у меня давно своя жизнь.
Она смеется негромко.
– Ишь, кто заговорил. Голосок прорезался что ли? Своя жизнь… мужика себе другого нашла? Нет? Я знаю, что нет, внучки доложили. Вот и не дергайся, говорю. Попробуй лучше мое варенье. Помнишь, как ты его любила раньше? – двигает ко мне литровую банку с темной жижей.
– Вам не кажется, Вера Семеновна, что вы слишком много на себя берете?
– Ой да прекрати ты! – она закатывает глаза и достает из кармана своего бежевого кардигана новенький айфон. Что-то быстро печатает, затем сует его мне в руки экраном вперед.
Не успеваю опомниться, как экран вспыхивает картинкой... и на меня смотрит Елисей.
Мой бывший муж. Серьезный, задумчивый.
Не сразу понимаю, что это не фото. Она ему позвонила по видеосвязи!
Ошарашенно моргаю, глядя на него впервые за много лет. Глаза в глаза.
Мужчина изучает меня в ответ.
Смотрит так, как будто и не было этих семи лет, как будто и не было развода, как будто он всё еще любит меня, как в день нашей свадьбы и долгие годы после…
– А ты и правда не изменилась совсем, – произносит, внимательно разглядывая мое лицо, – говорят, вернуть всё хочешь. Давно пора. Чего ждала так долго?
6
На пару мгновений теряю дар речи. Говорят? Кто говорит? Кто посмел меня оболгать? Вера Семёновна? Или собственные дети?
– Тебя обманули, – говорю холодно, – так что
