В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест

В разводе. У него вторая семья

1

Я никогда особо не общалась с Викой, своей двоюродной сестрой. Ее мать – сестра моей матери, и они давно в ссоре из-за каких-то старых обид.

Поэтому, увидев на экране телефона входящий от Вики, я сильно удивилась.

– Привет? – отвечаю осторожно, надеясь, что родственница просто ошиблась номером. Но нет.

– Аля, – доносится до меня вместо ответного приветствия, – я тут мужа твоего видела…

Мне не нравится ее голос. Сестра говорит таким тоном, как будто сообщает мне что-то страшное. Он неприятного предчувствия мне становится нехорошо.

Оглядываюсь вокруг. Тихая теплая гостиная в светлых тонах, солнечные лучи просачиваются сквозь полупрозрачные шторы, ложась узором на паркет, в спальне копошатся дочери. Репетируют сценку для школьного театра, смеются и шутливо ругаются.

Елисей, мой муж, на работе, как и всегда в это время.

И все хорошо, мирно и спокойно, как в любой наш день, за исключением неприятного голоса в трубке. И в этих ее словах есть определенный подвох. Вот только я никак не пойму, какой именно.

– Где ты его видела? – спрашиваю тихо.

– В турагентстве, я там подрабатываю. Сразу его узнала, ты же у меня в друзьях Вконтакте, и в ленте фото ваши постоянно мелькают…

В последний раз мы с Викой виделись лет пять назад, хоть и живем в одном городе. Пересеклись где-то в центре случайно. А до этого она была только на моей свадьбе вместе со своей матерью – моей тетей.

Мы с Викой не особо вникали в причину ссоры наших родителей, и потому общались нейтрально, пусть и нечасто.

Хм, турагентство.

Елисей решил сделать нам сюрприз? Внеочередную поездку на отдых? Как раз и каникулы скоро, будет подарок девчонкам за хорошее окончание десятого класса.

– Ну и куда же он брал билеты? – улыбаюсь.

– Во Францию, на Лазурный берег, – сообщает она все тем же мрачным тоном, который уже начинает немного раздражать.

Позавидовала, что ли?

– Ого, – не могу сдержать восторга. Всегда мечтала побывать на Лазурном берегу, говорят, там потрясающе…– ну отлично, спасибо за информацию, Вик!

– Ага, не за что, только это еще не всё. Он брал билеты не только на себя. Да и в офисе у нас он был не один, Аль.

– А с кем? Я тебя не понимаю, Вика.

– С женщиной, – выдыхает она вкрадчиво, – и двумя детьми лет пяти, мальчиками. Судя по документам, это его сыновья. Да и похожи очень. Они летят во Францию вчетвером, Аля.

Шок. Я замираю на мгновенье, как будто меня ударило током, но затем боль растекается по венам расплавленным металлом. Но я тут же отметаю от себя это всё одним невероятным усилием и переспрашиваю глупо:

– Что ты сказала?

Она вздыхает.

– Твой муж, Елисей Макаров, летит с какой-то женщиной и мальчиками. Ее зовут Марина Зудина, а детей Илья и Мирон. Елисеевичи, Аль. Не очень распространенное отчество, согласись.

Соглашусь. Как тут не согласиться. До своего мужа я не знала ни одного Елисея. Ну, кроме царевича из сказки. Даже мама моя называла его не иначе, как царевичем. Что там говорить, он и внешне напоминал какого-то принца. Сейчас правда, возмужал и утратил смазливые юношеские черты, но с возрастом стал только лучше, как дорогой коньяк.

– А когда? – спрашиваю не своим голосом.

Он какой-то слабый и жалкий, как будто я на грани жизни и смерти.

– Двадцатого июня в десять утра, – с готовностью сообщает сестра, – а были сегодня, вот буквально час назад.

Смотрю на часы. Значит, Лесь пожертвовал своим обеденным перерывом… и о чем я только думаю?

Закрываю глаза, приказывая себе собраться в единое целое, потому что душа уже начала трескаться и разваливаться на куски.

– Спасибо, Вика. Буду должна.

– Да правда что, – ворчит она, – не выдумывай. Звони, если что. И держись там… ладно?

– Ага…

Из трубки несутся короткие гудки. Теперь вся родня узнает, что в идеальной семье Макаровых, которую ставили в пример и которой любовались на всех семейных вечерах, не все так идеально, как казалось.

Телефон со стуком опускается на мраморную столешницу.

Это все та же квартира – наша просторная трешка в центре под крышей с огромным балконом и потолками в три метра. Но теплые солнечные лучи на паркете уже не кажутся такими приветливыми. Они выглядят огненными лазерами, которые могут спалить все здесь дотла. И паркет уже будто обугливается под моими босыми ступнями.

Голоса дочерей из закрытой спальни доносятся до меня приглушенным эхом.

Сыновья, значит… аж двое. Быть может, погодки, или двойняшки? Дочери у нас тройняшки, Вера, Надежда, Любовь… банально, но мне так захотелось. Захотелось, чтобы в нашей семье они были всегда. И вера, и надежда, и любовь.

Как он мог?

Двадцать лет душа в душу, рука об руку. Двадцать лет… Жалею, что забыла спросить точный возраст мальчиков. Ведь их мать предоставляла документы.

Хотя, какая разница?

Нет, он должен объяснить мне всё. Это необязательно его дети, это может быть кто угодно… например… например… я не знаю! Елисей обязательно мне все объяснит. Кто это и как так вышло, и его слова будут правильными и логичными, как всегда. Он развеет все мои сомнения и страхи, как делал это всегда, если я сомневалась, или боялась.

Сижу на диване, глядя перед собой в стену. Долго. Час, быть может, два. Отмираю, только когда распахивается дверь спальни. Выхожу из странного ступора. Пора готовить ужин, скоро вернется муж.

Я всегда радую его чем-то вкусненьким. Сегодня в планах был грибной плов, он очень его любит. Но я не могу подняться с места. Ноги стали противно слабыми.

– Что с тобой, мам? – мои такие взрослые уже дети замирают передо мной с одинаковыми выражениями на похожих лицах.

– Да что-то задумалась вот, – улыбаюсь неуверенно, – кушать пойдем готовить?

Они помогают мне подняться с дивана, и мы идем кашеварить.

На ближайшие несколько часов я стараюсь быть все той же прежней мамой, доброй, улыбчивой, беззаботной.

Кухня наполняется ароматами еды. Перекусив, девчонки снова скрываются в спальне. Им есть чем заняться, экзамены на носу.

Знакомый звук