Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
В самый последний момент я безжалостно его останавливаю:
- Мик!
- Что?
- Нам… надо… поговорить. Очень надо!
- Поговорить?...
Я обхватываю широкое, покрытое колючей щетиной лицо с высеченными, словно из камня, скулами и в предрассветной полутьме тону в глубоких озерах любимых глаз.
Вот уже больше недели, если не считать дежурств моего спасателя, мы просыпаемся вместе.
Такого счастья я в жизни не припомню!
А хотя - вру - было.
Когда братья всем составом: с женами, детьми и родителями в Анапу на две недели отчалили. Вот то была радость. До чертиков.
- Ты, как всегда, вовремя с разговорами, малышка, - хмурится Мик, нетерпеливо впечатываясь в мои бедра.
Я ерзаю под ним и пытаюсь изобразить холодность.
- Разговор касается жизни и смерти.
- Жаль, что не секса и разврата…
- Я вчера пообщалась с «зеленым психологом»…
- Типа с Гринчем? - он снова смеётся.
- Это, по-твоему, смешно, да? - я тем временем абсолютно серьёзна, хотя бы внешне. - Поговори с ним, Мик…
- Яся…
- Ради меня! - поглаживаю крепкие ягодицы и призывно выгибаюсь. - Пож-а-а-алуйста…
Светлые озера глаз превращаются в болотистые топи, и вот мой муж, вполне ожидаемо, уже на все согласен.
- Да твою ж мать. Мистика какая-то. Ладно, как скажешь! - рычит он и поспешно достает из-под подушки… презерватив.
Да уж.
«Зубная фея уже не та», - думаю, глядя, как он рвет фольгированную упаковку.
Обхватываю ногами узкие бедра и вскрикиваю, когда твердый член оказывается внутри. Закатываю глаза, шумно дышу, сминаю простыню - делаю все разом.
Всего через пару секунд обо всем забываю и повторяю, как заклинание, имя нависающего надо мной мужа.
- Мик… Мик… Мик…
- Да-а-а, - впечатывается он все сильнее и фиксирует мое подрагивающее от наступающего по всем фронтам оргазма тело.
Волна удовольствия захватывает в свой водоворот настолько, что я очухиваюсь, только когда между нами становится предательски влажно, а Микула падает сверху и по-хозяйски сжимает мою грудь.
В глаза как-то резко бьет солнце.
- Черт, - пытаюсь встать, но с этим ледоколом на мне не получается. - Мы опоздаем на работу.
Муж тянется к моему телефону, и, смахнув заставку с подаренным на днях мне букетом бежевых гортензий, тут же проваливается в мессенджер.
- Ещё только половина восьмого, - сообщает. - И… тебе тут Диана написала.
- Дай сюда, - забираю.
- Я - в душ, - Мик поднимается и плотоядно осматривает мои бедра. Бесстыдно касается между ними. - Кто со мной, тот герой!...
- Вот ещё, - подхихикиваю и закатываю глаза. - Тогда точно опоздаем…
Пока из ванной доносятся звуки льющейся воды и ужасный голос, напевающий «Мурку», я быстро готовлю сытный завтрак, варю для нас кофе и убираюсь за Фунтиком. Он, как и его двухметровый хозяин, чистоту не приветствует.
- Ты кое-что обещал, - напоминаю Микуле уже перед выходом из квартиры.
- Надеялся, ты забыла, - ворчит он и прямо в кроссовках идет в гостиную.
Я прикусываю язык.
Да посильнее.
Все равно вечером убираться планировала.
Заглядываю внутрь. Любопытно.
- Ну… прости, - слышу притихший голос мужа. - Вообще-то, ты сам виноват! Корабли были редкие, дорогие. Те, что ты уничтожил, вообще со Шри-Ланки... Других, точь-в-точь, я теперь не найду. А такими, как ты, между прочим, палками в прозрачных горшках, в «Ленте» все прилавки заставлены. Хоть на органы продавай. Даже Яся подмены не спалит…
- Кхе-кхе, - выдаю свое присутствие с искренним негодованием. - Мне кажется, твои извинения пошли не по плану, - добавляю чопорно.
С грустью смотрю на Лютика, а затем на широкую спину в толстовке. С тех пор как Микула на него накричал, цветок сильно заболел. Листья стали тусклыми, белесыми, вот-вот зачахнут. Без слез и не взглянешь.
- Блядь… за что мне это? - ворчит муж, но вовремя собирается и, расставив руки на поясе, исправляется. - Ладно… Ты давай это, Лютый. Соберись, тряпка. Или как там… Держись за эту свою жизнь… всеми листьями. У меня ещё с Бали корабли не обоссанные остались…
- Мик! - одергиваю зло.
- Молчу. - Он оборачивается. - Это шутка. Только попробуй, блядь, - строго пригрозив бедному растению, снова обращается ко мне: - Долго мне тут ещё перед ним распинаться?
- На сегодня хватит!
- На сегодня? - хмурится.
- Завтра после смены продолжим, - решаю. - Пока, Лютик. Поправляйся. Мы тебя любим!
- Хоть бы раз мне так сказала, - доносится в спину.
Под иронично-насмешливым взглядом мужа натягиваю куртку и подхватываю рюкзачок.
Уже в машине вспоминаю:
- Кстати, нас к психологу я тоже записала.
- К зеленому?... - без энтузиазма спрашивает Микула и потирает подбородок.
- К обычному. Ты ведь помнишь, что мы должны быть в терапии.
- Помню. Забудешь тут… Да уж. Удружила администрация. То «Макс» им установи, то к психологу иди… Скоро будем сексом заниматься, а из-под кровати Константин Олегович выскочит.
- Скажешь тоже, - смеюсь.
Быстро попрощавшись у станции метро, еду по сегодняшнему маршруту. Первый пункт - баба Тася. Та, что глуховата.
- Ох, Ясенька, - встречает она с теплой улыбкой. - Давненько тебя не было!
- Я вышла замуж.
- Телеграмму получила? - грустнеет она. - Умер кто-то?
- Вышла замуж, - говорю громче, почти ору.
- Муж? У тебя муж умер? Очень жаль.… Такой молодой.
Я коротко вздыхаю и первым делом решаю всё-таки разобраться со слуховым аппаратом. Трачу полчаса на то, чтобы его разобрать, и понимаю, что оставила выданные соцзащитой батарейки дома.
- Я сейчас, - кричу, громко хлопнув дверью. Особо не утруждаюсь. Вряд ли баба Тася услышит.
Выбегаю из дома и быстрым шагом иду к ближайшей станции метро. Несколько остановок трясусь, прижавшись к стеклу на двери. Осень наступила холодная, поэтому пулей долетаю до нашего ЖК и игнорирую лифт.
На этаже застываю, как вкопанная.
Мамочки!
«Воры», - мелькает в голове, когда вижу немолодую, хорошо одетую женщину с отмычкой.
Мозг срабатывает на опережение, хоть и пугаюсь страшно. Всё-таки годы, проведенные с инструкцией, дают о себе знать.
И вот, спустя всего десять минут, у подъезда оказывается устрашающий бобик.
- Документы на квартиру есть? - спрашивает серьёзный полицейский, пока мы поднимаемся в лифте.
-
