Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
- Служу России, - вытягивается по стойке начальник.
Я закатываю глаза.
И здесь всех построила.
- Что случилось-то? - спрашиваю, пропуская мать вперед.
Она запахивает меховое манто и плывет, как корабль, по коридору. Мимо разодетых эквилибристок.
- Тебя хотели обокрасть… Слава богу, я оказалась там и задержала воровку.
- Кого ты задержала? - тяну ее за локоть, разворачиваю к себе и с подозрением поглядываю на обезьянник. - Молчать! - командую грубовато.
Наступает тишина.
- Кого ты задержала?
- Цыганку! - объясняет мама. - Мелкая такая, наглая, противная, ещё и полицию вызвала. Совсем распоясались со своим табором...
- Сами вы цыганка, - слышу до боли знакомый голос. - Наглая и противная!
Среди моря бурлеска, мелких страз, голых ног и перьев неожиданно появляется Яся.
Моя Яся.
Жена.
До сих пор не привык. Ни к этому слову из четырех букв, ни к наличию оной, а она уже - погляди - в ментовку загремела.
Шкетка.
- Что ты тут делаешь? - спрашиваю жену и смотрю на мать.
На ее лице - форменное возмущение. На ярких, как следует намакияженных лицах притихших циркачек - дикое любопытство.
- Меня сюда с ней доставили, - всхлипывает Яся, пальцами хватаясь за окрашенную в синий цвет решетку. - Мои документы у бабы Таси остались, в рюкзаке, поэтому сюда закрыли...
- Это цыганка, которая хотела тебя обворовать, - мама злится.
- Я не цыганка, - громко огрызается Яся. - Я - Ясмина….
Мать многозначительно поднимает брови. Типа: а я о чем?...
- Я ей говорила… Что мы… Она сказала - я вру… А документы у бабы Таси, как я докажу?... А ты трубку не брал! - оправдывается Яся, смотрит на меня своими огромными чистыми глазами и ещё раз всхлипывает.
Так громко, будто у нее сейчас «воды отойдут».
Плакать начинает.
Навзрыд.
В два шага оказываюсь рядом и тяну к ней руки, прижимая к себе вместе с решетками.
- Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? - восклицает мама. - Микула!
- Во-во, - эквилибристки тоже воодушевляются.
- Это Ясмина… Русская, - говорю, прижимая к себе дрожащую голову.
- Русская? - голос мамы слабеет.
- Русская. Моя... жена!
Глава 30. Микула_и далее черновик
- Поверить не могу, мой сын сошел с ума! Разве я такое отношение заслужила? - театрально восклицает мама в спину, пока я веду Ясю к машине и помогаю устроиться в переднем пассажирском кресле.
- Удобно? - спрашиваю, крепко пристегивая ремнем безопасности.
Чтоб на хрен никуда не убежала.
- Нормально, - жена отвечает зло и на меня не смотрит.
Пришлось попотеть, чтобы вытащить ее из темницы без каких-либо документов, но благодарности в этой темной упрямой головке не единого грамма.
Ладно.
Допустим.
- Просто поверить не могу! - вторит мама.
- Ну хватит, - говорю без энтузиазма, открываю перед ней заднюю дверь и услужливо подаю руку.
Она демонстративно задирает подбородок, вталкивает в мою ладонь свои холодные пальцы и забирается в салон.
Пока оббегаю машину сзади, боюсь, что внутри нее что-нибудь да сдетонирует, но, когда оказываюсь за рулем, обе демонстративно молчат.
- И когда ты собирался мне об этом сказать!? - первой отмирает мама.
Сдерживаюсь, чтобы ответить «никогда».
Сейчас начнется...
Косяк мой.
Неоспоримо, но факт.
Просто старался отсрочить этот волнующий момент, как мог, чтобы не спугнуть Ясю.
- Отвези меня на работу и… напомните, девушка, как вас зовут? - мама отправляет куда-то в пустоту. - Я не расслышала.
Моя жена предельно медленно поворачивается ко мне. Темные глаза опасно сверкают, словно предупреждая: едва мы окажемся наедине, мне придется ой как туго. Есть ощущение, что я только что обоссал чью-то флотилию.
Вернее, не чью-то, а ее. Ясину флотилию в виде ее гордости.
- Меня зовут Ясмина, - между тем отвечает смирено и вежливо.
Обожаю свою татарку!
- А фамилия? - Валентина Андреевна не унимается.
- Русская.
- Я имела в виду фамилию, которую вам дали родители, - странно вежливо уточняет.
- Набиева.
- Ясненько.
Выезжая на дорогу, я отчетливо слышу, как раскручивается сложный механизм в голове директора Дворца Культуры Горьковского Автозавода.
- И давно ты Русская? - новый вопрос звучит тихо.
- Две недели, - отвечаю за Ясю.
- А я не с тобой разговариваю, крамольник! - мама строго осекает.
Блядь.
Я щас крайний.
Пялюсь на дорогу и сжимаю руль.
- Что ж… И свадьба, наверное, была? - Как опытный врач, мама продолжает собирать анамнез, чтобы выдать - я уверен - нечто фееричное.
В своем стиле.
- Просто расписались, - осторожно отвечает Ясмина и заправляет свое каре за ухо.
Эта ее смиренность возбуждает меня дико.
До треска в ширинке.
Вся такая правильная моя девочка!
Послушная.
Но только не со мной, на хрен.
- И чем ты… вы, - вовремя исправляется мама. - … занимаетесь? Кем работаете? Кто ваши родители? Откуда вы вообще? - к концу чувствуется, что снова заводится, как часы.
- Я родилась в Нижнем Новгороде. Работаю социальным работником, - гордо произносит Яся.
- Социальным работником! - повторяет мама.
- Да. Родители давно на пенсии. Живут здесь же.
- Так надо ведь сделать все по-людски, - вступает Валентина Андреевна. - По старорусским традициям. Мы должны были попросить вашей руки, устроить сватовство. Потом широкую свадьбу. Это ж сколько дел у нас намечается…
- Мама… - бросаю предостерегающий взгляд в зеркало.
- Не спорь с матерью, - она строго говорит. - А лучше уважь меня. Я столько ждала. Женился и ни слова не сказал, паскудник. Так, я думаю хорошо будет сделать торжество у нас в ДК. Человек триста… Да… Триста точно поместится. Для остальных что-нибудь достроим.
- Для остальных? - Яся шокированно округляет глаза.
- Надо вызвать Шереметьевых из Израиля, Гончаровы приедут из Владивостока. Жаль, Архиповы приедут не все, но кем-нибудь их заменим. Афанасьевы, Мочаловы, Гибнер, Осолодковы. Всех так сразу и не вспомню…
- Мама…
Но эту праздничную машину уже не остановить.
- Коллективы все выступят, ведущим сделаем Игоря Скоморохова. Он меньше всех пьет. Так что ещё… с цветами я договорюсь. С платьем тоже. Слышишь меня, Ясмина…. наш завхоз по костюмам такой наряд тебе пошьет. Закачаешься…
- Меня уже качает… - Яся вздыхает и смотрит в окно.
Заезжаю на стоянку.
-
