Сдавайся - Наталья Юнина
— Снимай, — слышу незнакомый голос и в этот момент с меня снимают повязку.
Первое время, после снятия повязки, хлопаю ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд на развалившемся в кресле незнакомом мужчине лет тридцати пяти. Не жаба, но лучше бы ею был. У папы нет молодых конкурентов или врагов. Мужчина смотрит на меня как маньяк на жертву. Ничего не произносит, но и этого хватает, чтобы интуитивно осознать: я попала.
Никогда не ощущала на себе такого тяжелого, придавливающего взгляда. Хочется провалиться сквозь землю от того, как он обводит меня взглядом от пяток до макушки. Чувство такое, что мою грудь пронзает тысячью иголками.
А может, это сон? Меня не могли похитить. На черта я кому-то сдалась? Со мной не может произойти ничего плохого. Только не со мной. Точно не может! Крепко зажмуриваю глаза, дабы избавиться от этого морока.
— Я не исчезну, когда ты откроешь глаза. София, — резко распахиваю ресницы в ответ на свое имя.
Мужчина, некогда восседающий в кресле, теперь стоит у окна, опираясь руками о подоконник.
— Ты знаешь, как оказалась в машине со связанными глазами?
— Полагаю, меня усыпили хлороформом.
— Неправильно полагаешь. Все, что показывают в кино — миф. Хлороформ не может вырубить человека за десять-пятнадцать секунд. Для этого требуется значительно больше времени. Тебя вырубили с помощью одной из точек на теле. Если ты будешь себя правильно вести, я не буду их на тебе применять. А теперь еще один вопрос, — делает несколько шагов ко мне, оказываясь в непосредственной близости.
Утыкаюсь взглядом в его белоснежную рубашку. Никогда еще не чувствовала себя такой букашкой. Если бы на мне были хотя бы туфли.
— Женщины любят ласку и…? — чего, блин?! Нехотя задираю голову на этого маньяка. — Ну? Я услышу ответ? Женщину любят сказку и?
— И… поесть.
— Надо в рифму, София Вячеславовна. Быстрее. Женщины любят сказку и?
— Смазку, — произношу первое, что приходит на ум. Я не знаю, чего я ожидаю. Наверное, что меня вырубят. Но, всмотревшись в непроницаемое лицо мужика, почему-то эта мысль отпадает.
— В принципе не ошибка. Но верный ответ был другой. Женщины любят ласку и сказку. Так вот, намотай себе на ус, что здесь ты этого не получишь. И чем быстрее до тебя это дойдет, тем лучше.
Ну, точно больной. Капец, это ж надо так попасть…
— Присаживайся, — и все. Снова врастаю, только теперь в пол. Ноги совершенно не слушаются.
— У тебя проблемы со слухом? В твоей медицинской карте об этом не сказано.
Вашу ж мать, меня что на опыты похитили?! Судорожно вспоминаю все триллеры, просмотренные скучными вечерами и перед глазами мутнеет. Ой, что могут сотворить с людьми уроды при богатой извращённой фантазии…
— Если не сядешь в течение пяти секунд, я тебя посажу.
— Куда?
— На кол. Без смазки, — тут же добавляет Ярослав, хрен помнит какой. Сглотнув скопившуюся слюну, все же произношу:
— Можно мне домой? Мне очень надо. У меня маленький брат. Голодный.
— Насколько маленький?
— Малыш еще совсем.
— Ну, придется малышу самому найти смесь и поменять подгузник. Хотя, по моим подсчетам, он сам дойдет до туалета и закинет в рот шашлык. В пятнадцать-то лет, — да вашу ж мать. — Считаю до пяти и если не сядешь…
— На кол. Без ласки и сказки.
— И без смазки. Присаживайся.
Глава 2
Обвожу взглядом помещение и только сейчас понимаю, что я не в какой-нибудь темной каморке, а в хорошо обставленной в современном стиле светлой, просторной спальне. Взгляд падает на большую кровать. Туда-то я и решаю примостить свои нижние девяносто, попавшие в столь скверную ситуацию. Но не успеваю.
— В уличной одежде в моем доме на кровать не садятся, — а-а-а, понятно. Имеем дело с придурком обыкновенным.
Дабы не спорить и не ухудшать и без того мое бедственное положение, усаживаюсь на маленький диванчик. На непроницаемом лице чистоплюя впервые замечаю слегка нахмуренные брови.
— У тебя ноги чистые? — вдруг спрашивает он. У меня слуховые галлюцинации или? Нет, кажется, правда спросил.
— После ваших полов не знаю. Вы их как часто моете?
— Смело для гостьи, которая скоро будет намывать эти полы по пять раз на дню. Так чистые? — несколько секунд смотрю на него и понимаю — не шутит. Он действительно интересуется чистотой моих ног. Эх, была ни была. Какой вопрос — такой ответ.
— Грязные. Плюс грибок. В свое оправдание скажу, что меня заставили снять туфли. Хотите их надену? А еще лучше уйду в них домой. Вот прям сейчас.
— Если я увижу тебя когда-нибудь шастающую по моему дому в уличной обуви, я тебе ноги оторву. Поняла меня?
— Вполне.
Он достает из кармана брюк телефон и кому-то звонит, судя по тому, что прикладывает его к уху.
— Андрей, принеси тапки. Моя гостья оставляет следы, — вот же сукин сын.
Но тут надо заметить, что сам хозяин, несмотря на совсем не домашнюю одежду, в тапках. А уж, когда появляется мужик, судя по голосу, тот, который меня сюда привел, тоже в тапках, понимаю, что этот придурок реально помешан на чистоте.
— Надевай.
Дабы не нарываться, надеваю тапки.
— Так как ты думаешь, почему ты находишься здесь?
— Понятия не имею. Но, судя по тому, что вы знаете как меня зовут и в курсе сколько моему брату лет, вы явно не обознались с объектом похищения.
— Не обознался, — подтверждает мужчина, отталкиваясь от подоконника. Какое-то мгновение и он ставит стул напротив дивана и усаживается напротив меня то ли намеренно, то ли случайно касаясь своими ногами моих. Благо, в отличие от меня, на нем имеются брюки. На черта я надела такое короткое платье? Аккуратно отвожу сомкнутые ноги, чтобы не касаться не сводящего с меня взгляда мужика.
Чувствую себя так, словно я на экзамене. Сложив руки на бедрах а-ля приличная ученица, принимаюсь ждать не пойми что. А дальше происходит что-то странное. Мужик принимается скользить по мне взглядом как-то… брезгливо, что ли. Да, так смотрят на слизняков или на что-то неприятное. Наверное, я ненормальная, но это обидно, черт возьми, даже в таком положении как у меня.
Вместо того, чтобы молиться о скорейшем возвращении домой, я принимаюсь рассматривать его в ответ. И, увы, понимаю, что чистоплюй не урод. Его смело можно назвать привлекательным. Даже очень. Темноволосый, как я люблю. С трехдневной ухоженной щетиной, как у папы. И глаза очень даже ничего — серо-голубые. Взгляд, правда, пугающий и отталкивающий. Но в целом глупо отрицать,
