На грани развода - Марика Крамор
Я тоже это расслышал. Как тихо захлопнулась входная дверь…
Глава 26
Тягостное молчание. Тяжёлые приближающиеся шаги.
Все как в замедленной съёмке. И Катя нервно заламывает пальцы.
На пороге кухни возникает уже знакомый слащавый брюнет. Высокий, крепкий. Волосы гелем зализаны. На лице совершенно обалдевшее выражение.
— Вот это я удачно заехал… — рубит грубо, а ошалелый тёмный взгляд медленно проезжается по мне. С ног до головы. С головы до ног. И опять вверх.
Очевидно, быстрое принятие решений — не его конёк.
— Ты что, — вновь прибывший экспонат зыркает на Катю, сверкает глазами. А в мою сторону ещё и ладонью тыкает. Он бы поаккуратнее как-то. Поберегся, что ли… Пальцы — они, вообще-то, хрупкие. — Ты… ты уже мужиков домой водишь? У тебя же сын за стенкой спит! — повышает голос.
Я, тяжело вздыхая, наблюдаю за всей этой красноречивой картиной. Не, ну надо ж именно сейчас. А?
— Жень… — Катя мгновенно пускается объясниться. — Познакомься, это Вилан. Он…
— Я в шоке с тебя, — ее даже не слушает. Делает шаг ко мне: — А ты че замер? Манатки свои забрал и свалил быстро.
Улыбка перерезает мое лицо. Пустого гонора-то сколько!
Клоун!
Я резко делаю шаг вперёд. Даже руки из карманов не вытаскиваю. Павлин, естественно, опасливо отступает назад.
— Во-первых, здравствуйте, — стараясь сдержать смех, намекаю, что я переходить на «ты» ему не разрешал.
— Подождите, — дрожащим слабым голосом вмешивается Катя. — Жень, не надо так. Я сейчас спокойно все объясню.
— Давай лучше я, — мягко перехватываю инициативу, не отрывая взгляда от этого слащавого. — Лида — Катина подруга — пообещала привезти лекарства. Но в последний момент не смогла выехать. Вот и попросила меня подхватить.
— Ты из меня идиота делаешь?! Лекарства когда привозят, на кухню не проходят.
— То есть пять килограмм фруктов Катя сама должна была до кухни переть? Или по одному яблоку до раковины перетаскивать?
— И принц примчался. Хороший отмазон.
— Я если б к своей принцессе ехал, как минимум букет бы зацепил.
Нарочно смотрю на его пустые руки. Вскидываю брови.
— Ещё раз повторяю, — «для слабоумных», — добавляю про себя, — Катя сильно заболела. И Кирилл тоже. У него температура 39. Я привёз лекарства и фрукты.
— Я в курсе, какая у моего сына температура!
— Если не перестать орать, у вас появится прекрасная возможность измерить ее самостоятельно. Потому что ребенок от таких визгов сейчас проснётся.
— Разберусь как-нибудь. Я так понимаю, что лекарства ты уже отдал, — кивает на выход. — Я сколько денег должен, что ты к моей жене зарулил?
Чувак в шаге от фингала под глазом и даже этого не понимает. Ну олеееень…
— Вилан, извини, пожалуйста, что так получилось, — отмирает Катя. — Пойдём, я провожу…
— Не надо. Я сам его провожу, — доносится голос недоразумения.
— Правила этикета чужды, понимаю. Я, в принципе, сам дверь захлопнуть смогу. Катюш, на фруктики налегай, — подмигиваю, чем ещё больше вывожу из себя мистера Павлина. Вот с детства люблю бесить людей!
Они оба идут за мной вслед, я демонстративно прощаюсь с Катей. Желаю скорейшего выздоровления. Ну и напоследок изюминка:
— Катюш, тебе если что-то надо, ты не стесняйся, звони.
Не дожидаясь ответа, выхожу в подъезд.
КАТЯ
— Ты с ума сошёл?! — не в силах сдержать возмущения, перехожу на агрессивный шепот, как только за Вилом закрывается дверь. — Он реально просто лекарства завёз! Зачем же было грубить?!
— Я захожу домой, у тебя посторонний мужик. И я ещё с ума сошёл?
Женя тащит меня на кухню, ощутимо сдавливая предплечье. Я, спотыкаясь и упираясь, скольжу за ним.
— Отпусти руку!
Вырываюсь, как можно тише захлопываю дверь.
— Кто это вообще такой?! — бросает Женя с претензией.
— Это родственник Лиды. Мне за тебя очень стыдно. Человек потратил своё время. Съездил в аптеку. В магазин. Привёз все это мне, поднял наверх, отнёс на кухню. А ты ему «свали отсюда»?!
— Это самое безобидное, что я хотел сказать. И я сам привёз тебе лекарства! Почему я должен каких-то мужиков дома наблюдать?!
— Ты же сказал, что не сможешь сегодня!
После того, как уехал врач, я скинула Жене назначение, кратко пересказав разговор с доктором. Спросила, сможет ли он приехать, привезти все необходимое. Кира я дома одного не оставляю. Не потащу же я его в аптеку! Ребёнок спит весь день!
— Ну вот смог! И что я вижу?!
— А сказать тебе, что вижу я? — дрожу от озноба и от пробирающих эмоций. Болезнь подкосила, и они берут верх. — Такое чувство, что тебе плевать на все. Ты делаешь только то, что тебе нравится. Что тебе удобно. Плевал ты на всех остальных. Тебе неудобно Кира в сад на машине завезти. Тебе неудобно встреть меня с работы, когда я поздно возвращаюсь.
— Какая разница, я за рулём буду или таксист! Ты бы могла не только о своих хотелках подумать! Это мой единственный полноценный выходной, и я хочу хотя бы раз в неделю выспаться! Я сплю в это время!
— Ну а я в это время деньги зарабатываю!
— Да в этом вся и проблема! Ты, кроме этого, ничего вокруг себя не видишь!
— А ты? — снижаю градус общения, понимая, что бьюсь об стенку. — Ты хоть кого-то видишь, кроме себя? Тебе же наплевать, как я. Что я. Где я. Устала ли. Плохо мне — хорошо… твое равнодушие только посторонний мужик может поколебать, да? А в остальном тебе насрать на все!
На глаза наворачиваются слёзы от обиды. Почему он только себя видит?! Почему он отказался приехать сегодня? Мы же его семья! И нам с Киром правда плохо. Почему Вилан сорвался, а Жене все равно… Лишь слабое сожаление в трубку.
Почему… почему так…
Отворачиваюсь к окну, прилипая лбом к прохладе стеклопакета.
Стираю одинокую слезинку, думая, что надо бы надеть свитер. Трясёт сильнее.
Хочу побыть одна…
В какой-то момент фокусирую взгляд на высокой фигуре во дворе. Освещение у нас хорошее, я, несмотря на не самое острое зрение, все же различаю и куртку Вилана, и его уверенную походку.
А ещё… длинный свёрток в руке, поверх крафтовая бумага.
Вил небрежно закидывает ношу на плечо, и взгляд фокусируется на нежных розовых, видимо, ещё нераспустившихся бутонах.
«Я если б к своей принцессе ехал, как минимум букет бы зацепил».
Вздрагиваю. Сердце сжимается, когда уверенным движением руки мужчина отправляет цветы в мусорку.
Втягиваю губы в рот, до боли прикусывая. Хочется кричать от отчаяния.
— Кать… — раздается над ухом тихо, — ну ты извини меня. Ладно? Я… я просто
