Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна - Аля Полякова
— Я не знал этого… — хрипло говорит Даниил. — Слышишь? Не знал. Ты сказала, ты в больнице, ты хотела сделать аборт до этого… Кричала мне эту угрозу в ссоре. Ты говорила, а я идиот поверил.
Я до конца жизни буду ругать себя за те необдуманные слова, которые крикнула ему в пылу ссоры двенадцать лет назад. Получается я сама приманила к себе то, что в итоге получила.
— Мне было двадцать лет. Я была глупой и хотела уколоть тебя побольнее, так как ты уколол меня. Теперь я буду до конца жизни себя винить. Поэтому можешь не переживать. С этим ребенком я ничего не сделаю. Я его оставлю. Хочешь ты этого или нет. Если он тебе не нужен, то как он родиться ты можешь написать на него отказ. Я дам ему самую лучшую жизнь. И буду любить за двоих.
— Кать, я не оставлю вас. Не тогда, когда я только что узнал о том, как все было. Мне нужно подумать, переварить информацию. Понять почему так все получилось тогда, разобраться в этом. Я разберусь обязательно. Но я вас не оставлю. Теперь уж точно.
Это звучит прекрасно. И это хочет услышать каждая одинокая женщина в положении. Но облегчения я почему-то не чувствую. Как и доверия к Даниле.
Выпутываясь из его рук и иду к кушетке. В горле пустыня. Беру со столика стаканчик с водой и допиваю остатки.
Слышу шаги Городецкого за спиной, он останавливается почти вплотную ко мне, но больше не трогает. Просто стоит рядом. Опаляет своих дыханием мою шею и волосы.
Закрываю глаза, теряясь в чувствах. После эмоционального признания у меня совсем не осталось сил продолжать битву.
— Я устала и хочу домой. Уйди, пожалуйста.
— Ты меня не слышала? Я сказал, что не оставлю вас, Кать. Ничего не изменилось. Поехали домой. Ко мне. У меня огромная квартира, и я много работаю. Мы не будем видеться, если тебе так будет удобнее. Но после того что я здесь услышал и увидел, я не могу тебя отпустить куда-то одну.
Закусив губу, смотрю в окно. Рабочий день только недавно начался, а у меня ощущение, что прошла неделя. Столько событий.
— Я не могу поехать к тебе. Я живу не одна.
— С мужиком?
— Почти. С котом.
Кажется, я слышу, как Даниил облегченно выдыхает, чертыхаясь себе под нос.
— Кота тоже заберем. Поехали, детка. Тебе нужно отдохнуть.
Я больше не сопротивляюсь. Слишком истощена морально и физически.
Послушно собираю свои вещи, накидываю сверху верхнюю одежду, запихиваю ноги в зимние ботинки.
Выхожу в коридор.
— Я готова.
Городецкий хмурится, гуляя взглядом по моему лицу и не застегнутой молнии на куртке. Подходит ближе и забирает мою сумку, закидывая себе на плечо.
— Что ты делаешь…. — шепчу потрясенно.
Даниил опускается на корточки и быстрым движением завязывает шнурки на моей обуви, а затем чуть приподнявшись вставляет лапку от молнии в бегунок и застегивает ее до самого моего горла.
Выпрямившись, подставляет мне локоть, о который я чуть поразмыслив опираюсь. И когда поднимаю голову чтобы простится с коллегами, сталкиваюсь с удивленными округлившимся глазами Вали и Оли. Судя по их выражениям лиц, мне сегодня перемоют все кости.
Глава 17
Катя
— Вот это да, — посвистываю я, прижимая к себе Жирка.
Данил закрывает за нами дверь и терпеливо ждёт, пока я рассмотрю прихожую в его квартире. Ну, как квартире. Это скорее выставочный образец современного дизайна с обложки интерьерного журнала. Очень красиво. Максимально непрактично. Кто вообще ставит на пол вазы с этими сухими вениками? Да Жирок разобьет их в два счета.
— А ты уверен, что тут можно жить? — спрашиваю я, даже не пытаясь его уколоть. Просто, ну, правда… это больше похоже на музей современного искусства, чем на дом.
— Уверен, — раздается за спиной сухой смешок Данила. — Я проверял.
Опустив кота на пол, я снимаю куртку, которую мой бывший тут же вешает в шкаф. Потом снова беру Жирка на руки, потому что он испуганно жмется к моим ногам, явно не в восторге от поездки на машине, где он заблевал от стресса все заднее сиденье, и новой среды обитания.
— И давно ты так живешь?
— Как так?
— Как робот. Потому что я не верю, что в этой квартире можно нормально жить и содержать ее при этом в такой чистоте.
— Три раза в неделю приходит уборщица, Катя, — снисходительно сообщает Данил. — Это если вдруг ты переживаешь, что тебе придется убираться. Твоя задача — отдыхать и ничего не делать.
— Я не умею ничего не делать, Городецкий! Я всю жизнь работала и…
— Значит, как раз настало время отдохнуть, — перебивает он безапелляционно. — Тебе нужно думать о ребенке.
— Шахов дал мне несколько дней на отдых, а не девять месяцев, — парирую я.
— Посмотрим. Хватит стоять в дверях, пошли.
Разувшись, я делаю несколько шагов по направлению к гостиной.
Да она просто огромная…
— Опусти своего кота на пол, ради бога, — говорит Данил. — Я покажу тебе тут все.
Жирок, словно почувствовав, что говорят о нем, поднимает морду и недобро смотрит на Городецкого. О да, мой пушистый друг сразу невзлюбил этого великана. А он, к слову, в людях разбирается лучше, чем я.
— Он пока некомфортно себя чувствует, — протестую я, прижимая кота к себе. — Дай нам обоим привыкнуть. Мы еще никогда не жили… в музее!
Даня недовольно поджимает губы, но больше никак не комментирует.
— Это гостиная, — говорит Даня, небрежным взмахом руки обводя огромное помещение, выдержанное в бежево-серой гамме. — Прямо по коридору кухня. Моя спальня за этой дверью. Две гостевые комнаты идут следом. Ты можешь выбрать любую из них.
— А туалет?
— В каждой спальне свой санузел и ванная.
— Шик, — говорю я, направляясь к дверям, на которые указал Городецкий. — А когда привезут лоток? Переживаю, как бы Жирок твои хоромы не пометил…
— Пометит — вышвырну его на улицу, — сообщает Даня строго и смотрит на часы. — Скоро привезут все, что ты просила.
— Я не просила, — возражаю я. — Это ты не захотел брать из моей квартиры кошачий лоток.
— Не хватало еще возить ссанье твоего кота в машине, — морщит нос Даня.
Жирок недобро мурчит. Я почему-то смеюсь. Так искренне и легко — не думала, что вообще способна на это в данных условиях.
— Сноб ты, Городецкий… — начинаю весело и осекаюсь.
Улыбка застывает на моем лице, потом пропадает вовсе, потому что Данил смотрит на
